Мне думается, что людей, которые будут читать эту книгу, можно разделить на две категории. Одна из них, численно меньшая - это коллеги Андрея Го- ловнева - такие же как он ученые, этнографы, антро- пологи. Правда, не каждому этнографу удается так глубоко и полно испить из колодца знания культуры народов, которые он изучает (в данном случае, само- дийских и угорских народов тундровой и таежной зоны Западной Сибири). Не каждому удается так много пройти пешком по трудным тундровым и таежным тропам, войти в чум, умирая от голода и усталости, разделить с хантами, ненцами, селькупами, эвенками их стол и кров; не изредка, а систематически смотреть на мир их глазами, слышать звуки окружающей природы их ушами и видеть их сны, засыпая в их спальных меш- ках. Тем не менее любой этнограф и полевой, и даже кабинетный, читая эту книгу, тут же представит себе людей, знакомых ему по собственным исследованиям - чукчей, тувинцев, карачаевцев, индейцев, бушменов, бирманцев или папуасов. Материал книги А. Голов- нева исключительно богат, очень добротен, достове- рен и многие его коллеги, профессиональные этнографы, какими бы народами они не занимались, найдут в этой книге неисчерпаемый материал для всяческих сравне- ний, сопоставлений и рассуждений.
Однако мне больше хочется думать о впечатле- ниях другой и, я надеюсь, гораздо более многочисленной аудитории - о тех людях, которые с коренными на- родами тундры и тайги ни разу не встречались, а если и встречались, то вовсе не в тайге, а в залах научных
3
или общественно-политических конференций, на кон- цертах национальных ансамблей и других современ- ных культурных мероприятиях. Я думаю о тех людях, которых среди наших соотечественников большинст- во, которые живут от рождения до старости в город- ской обстановке и знают из природы главным обра- зом только пригородный лес, куда изредка выезжают на пикник или за все более редкими в наши дни гри- бами. Наверное, в их представлении собственная куль- турная жизнь с пятью каналами ТV (на выбор) каж- дый вечер, с театрами и библиотеками, с собраниями и митингами представляется неизмеримо более бога- той, чем жизнь оленевода ненца или рыбака ханта (впро- чем, и для последних телевизор и митинг давно уже не в диковинку). Не оспаривая высоких ценностей про- фессиональной, художественной и политической куль- туры, я позволю себе смелость высказать мнение, что мир современного горожанина, пусть образованного, начитанного, интеллигентного, гораздо одномернее, суше, площе, серее и бездуховнее, чем мир человека, сохранившего ценности традиционной культуры, даже если этот человек простой пастух или охотник.
Война для нас это - увы! - реальность наших дней. Но это - просто безумие, трагическая нелепи- ца, кровь, грязь, ложь, подлость и жестокость. Кро- ви, жестокости и коварства немало и в туземных вой- нах, которые так подробно в богатом историческом контексте раскрыты в книге. Но в ней описаны не только храбрость и трусость, верность и предательство, про- валы и подвиги, радость победы и горечь поражения, но и такие размышления, такая символика, такая эти- ка и эстетика вооруженной борьбы, ее магическая, ри- туальная, психологическая подоплека, которые боль- шинству из нас никогда и в голову не приходят.
4
Пространство для нас, как правило, одномерно - это только расстояние от точки до точки, которое нужно поскорее преодолеть с помощью метро, такси или са- молета. Даже о трехмерности его мы чаще всего не задумываемся. Из книги мы понимаем, что в простран- стве человека традиционной культуры <может быть не два, не три, не пять, а множество измерений, соот- ветствующих той или иной грани касания человека и мира>. Любое передвижение в пространстве, любое нахождение в нем, любой взгляд на него для человека традиционной культуры наполнены своей граммати- кой, своей символикой, своим осмыслением. Он тоже передвигается - садится на нарты и едет из точки А в точку Б, допустим, из своего чума к могильному или святому месту. Из дома в церковь или на кладбище ходим и мы, но ни в доме, ни в храме, ни на пути меж- ду ними мы не видим той многослойности, многомер- ности, многозначности окружающего нас реального и идеального пространства, которое предстает перед нами в главах этой книги. И время - календарь - распадается не на сухие месяцы и недели канцеляр- ской отчетности, изредка перебиваемые уже не понятно что означающими для нас праздниками (вроде май- ских и ноябрьских), а на сезоны и месяцы, дни и ночи, утра и вечера, которые заполнены окружающей при- родой во всем ее бесконечном циклическом многооб- разии: зверями, птицами, отростками рогов оленей, тучами комаров и жирной сытостью; ветрами, зоря- ми и всплесками полярного сияния.
Не буду говорить о мифах и пантеоне. Даже та- кой знаток мифологии как автор данной книги не в силах исчерпать этой бездонной темы, хотя представ- ление о ее бездонности мы получаем из каждой гла- вы. Казалось бы, самая сухая материя - числа - за- полняется в традиционной культуре бесконечной по-
5
эзией и символической значимостью. Ну скажите, по- чему <7> - это красота и благо, а в <6> есть злове- щий оттенок. Однако, это именно так. И числовые, и геометрические схемы в изложении автора живут той сложной и богатой жизнью, какой они живут в изу- ченной им культуре. Он пишет: <Для сегодняшнего ин- дустриального человека семерка не является внутрен- ним ритмом, она душится рациональной арифмети- кой уже в первом классе или значительно раньше>. Мне остается только добавить, что рациональной арифме- тикой и другими рациональными вещами подавляет- ся в душе современного индустриального человека мно- гое помимо ритмики и магии семерки - душится спо- собность объемного многомерного интуитивного вос- приятия мира, исчезает сама духовйость. Мы все ис- пытываем инстинктивную потребность вернуться к ней, вдохнуть ее заново. Это стремление становится сей- час настолько всеобщим, что, надо думать, оно не может не привести к воскрешению духовности, успехам ре- альным или мнимым, к которым есть много путей истинных и ложных. Пожалуй, самый надежный путь - постижение традиционной культуры, культуры людей, живущих в природе и с природой. Вступить на этот путь и пройти по нему читателю поможет эта книга.
Чл.- корр. РАН С. А. Арутюнов