Глава 2 ВОЙНЫ И ВОЖДИ

М. А. Кастрен писал: <Дикие народы Сибири были по- своему уже опытны в кровавых потехах войны еще задолго до того времени, как к ним пришел Ермак... Кровь часто лилась и вследствие междоусобий различных родов одного и того же племени. По всей стране царила общая вражда bellum omnium contra omnes... Это побудило несколько отдельных семейств одного и того же рода или племени сблизиться теснее и из- брать себе главу или князя всего племени> [1860. С. 252]. Так один из лучших знатоков культуры народов Западной Сибири решил для себя спор, ведущийся со времен Т. Гоббса и Ж.-Ж. Руссо о том, что собой представляла заря челове- чества: войну всех против всех или идиллию мира благородно- го дикаря [обзор различных подходов к толкованию <догосу- дарственной войны> см. Регдизоп, 1989; МсСаuley, 1990; Шнирельман, 1992].

Нет народов, живущих только в мире или только войной. В истории каждого народа есть эпохи войн и категории людей (сословие, каста, профессиональная группа), занятых войной. Поэтому ниже речь пойдет не о народах вообще, а о том их состоянии и о тех их представителях, которых можно назвать военными.

В войне есть своя <культура>, состоящая из навыков при- готовления и ведения сражений, норм поведения по отноше- нию к своим и врагам, дипломатии, стратегии, тактики и т. д. В одних случаях она напрямую связана с мирной культурой (например, приемами и средствами охоты, способами передви- жения и строительства поселений), в других - представляет собой ее изнанку (то, что среди своих считается пороком, применительно к чужим оказывается доблестью). Воровство <в миру> расценивается как душевная болезнь, ограбление

96

врага - как подвиг; насилие и хитрость в обычных условиях осуждаются, в героических сказаниях - воспеваются.

В военных действиях, особенно нападении, обычно дела- ется ставка на неожиданность. При том знании возможностей друг друга, которым располагают столетиями живущие бок о бок народы, добиться эффекта внезапности можно только при- менив <секретное оружие>, которое тут же утрачивает свои свойства новизны и предполагает замену. Не исключено, что содержащиеся в фольклоре и исторических источниках сведе- ния отражают далеко не самые типичные конфликтные ситуа- ции, а напротив, необычные и потому воспеваемые.

С одной стороны, война - состояние, когда достояние культуры используется лишь в той мере, в какой оно приме- нимо для достижения победы. К какой бы цивилизации не принадлежал человек, на войне он примерно одинаково звере- ет и видит мир в одной и той же черно-белой (с позиции различения своих и врагов) расцветке.

С другой стороны, война - это не только бойня, но и своего рода условие мира. От успехов в войне (или готовнос- ти к ней) зависят организация общественной жизни, социаль- ный статус человека. Нет, по-видимому, нужды доказывать роль войны в развития технологии. Не случайно в истории народов Западной Сибири во второй половине 2-го тыс. од- новременны два явления: стихание войн и упадок ремесел. При этом имеет значение характер войны: местная распря, являющаяся <порядком вещей>, оказывает подталкивающее воз- действие на развитие технологии, тотальная война, особенно вторжение иноземцев с последующим установлением режима политического подавления,- разрушительное.

В войнах западносибирских угров и самодийцев немало общего с войнами других <традиционных народов> в том, что чем ближе к современности, тем большее значение приобрета- ет внешнее воздействие (российская и советская колониза- ция). Немало сходства и в самой природе конфликтов. Тако- вы общераспространенные причины войн: месть и <охота на женщин>, высокая роль шамана (жреца) в военных приготов- лениях и(или) военных действиях, традиция проведения воен- ных танцев и иных религиозных обрядов как средства нагне- тания боевого духа, существование особой школы военных искусств, норм спартанской этики и исключительного значе- ния войны в определении общественного положения мужчи- ны. В числе универсальных тактических приемов выделяются

4     Говорящие культуры                                         97

внезапность иападения и, как встречная, мера повышенная ос- торожность (запрет нарушать тишину) при обороне в ночное время; бросается в глаза подобие приемов охоты и военного дела [см. Еkvall, 1964. Р. 1136-1138; Соловьев, 1987. С. 129-131; Goldschmidt, 1989. Р. 17-23].

Вообще войной (в отличие от межсемейных конфликтов) принято считать <организацию для противоборства, предпола- гающую намерение убивать и готовность умереть, обществен- ную установку на подобное поведение, отличающую его от убийства членов своей группы, а также соглашение между вовлеченными группами о законности борьбы, предусматрива- ющей убийства> [Меad, 1968. Р. 216].

ОЧАГИ ВОЙН

Археологические работы последних лет свидетельствуют о существовании повсеместно в таежном Приобье укрепленных городищ эпох раннего железного века и средневековья. Фоль- клор ненцев, хантов, манси, селькупов изобилует историчес- кими преданиями о военных конфликтах. Столкновения на почве территориальных претензий, охоты на женщин, угона оленных стад происходили, судя по легендам, между манси и ненцами, хантами и сибирскими татарами, селькупами и энцами, ненца- ми и хантами, селькупами и ненцами, хантами и селькупами, ненцами и энцами и т. д. Сказания свидетельствуют также о межродовых войнах среди тундровых ненцев, взаимных напа- дениях друг на друга остяцких князей, возглавлявших соци- ально-политические объединения различных таежных облас- тей. Особенной воинственностью в фольклоре и летописях характеризуются каменные самоеды (ямало-уральские ненцы), остяки Кодских городков (обско-атлымские ханты), Пелымс- кое вогульское княжество (южные манси), Пегая орда (на- рымские селькупы). Упомянутые области, по-видимому, и выступали в позднем средневековье военно-политическими центрами туземных народов. В зависимости от <больших> князей (хантыйского Молдана, селькупского Вони) находи- лись удельные князцы и богатыри.

Местные военные союзы оказывали сопротивление рос- сийским войскам в 16-17 вв.: пелымские манси наносили предупредительные удары по Чердыни, кодские ханты напа- дали в устье Иртыша на отряд И. Мансурова, Пегая орда в

98

союзе с ханом Кучумом противостояла сургутским воеводам, юрацкая самоядь нанесла поражение в устье р. Таз отраду князя М. Шаховского. Эпоха Ермака в Сибири была послед- ней стадией <героического времени> в истории туземных на- родов и периодом утверждения российской государственности.

Очага военной экспансии в   16-17 веках

4*

99

В течение 16-17 вв. в результате военных событий и прежде всего походов российских войск произошли заметные этнические сдвиги: манси заняли сосьвинско-ляпинский район Зауралья; ханты вытеснили из бассейна Ваха селькупов, кото- рые, в свою очередь, продвинулись в энецкие области Таза и Турухана; ненцы, поглотив гыданских энцев(манту),рас- пространились на восток до Енисея; одновременно под давле- нием ненцев прекратила существование арктическая общность сихиртя.

В дорусскую эпоху военные конфликты происходили (или могли происходить) повсеместно. С установлением российско- го господства батальные сцены отодвигались все дальше от вновь созданных населенных пунктов, пока вовсе не стихли. Однако и в русскую, и даже советскую эпохи военно-полити- ческие действия продолжались. Самыми напряженными по- прежнему оказывались межэтнические границы - лесотунд- ра и северная тайга, где проходили столкновения между само- едами и остяками. В пределах собственно тундры разворачи- валось противоборство между ненцами и восточными само- дийцами (нганасанами и энцами). В тайге очагами конфликтов являлись области, кипящие переселениями, - Северное За- уралье и район Таза-Турухана.

УГОРСКО-САМОДИЙСКИЕ СТОЛКНОВЕНИЯ

В ненецком фольклоре ханты, как правило, не выступают в образе врагов (в отличие, например, от тунгусов или зы- рян). В хантыйских и мансийских сказаниях, напротив, ненцы нередко предстают в качестве противоборствующей стороны. Между тем исторически не ненцы теснили угров с занимае- мых территорий, а наоборот, ханты и манси осваивали северо- таежные приобские области: Ляпин, Войкар, Сыню, Куноват, Полуй, прежде населенные самоядью (в героических сказани- ях хантов южным рубежом самоедской страны называется о-в Конавыт на Оби [Патканов, 1891а. С. 8]). Поэтому на- беги ненцев имели подчас не наступательный характер, а мо- тивировались местью захватчикам.

Например, на Вахе, где ханты относительно недавно (в 17-18 вв.) потеснили самодийцев, особенно свежи предания о самоедских нашествиях. По легенде, записанной М. Б. Ша- тиловым, самоеды приходили с войной во времена, когда еще

100

<водились дикие олени> [Шатилов, 1929. С.2].По данным Г. Старцева, в начале 20 в. на Вахе здравствовало четвертое колено легендарных братьев-богатырей, отразивших в битве на устье р. Сабун последнее нашествиеерган ях- самоедов, бывших некогда туземцами Ваха [Старцев, 1928. С. 131]. Село Ларьятское (административный центр Ваховского края) расположилось на месте бывшего самоедского кладбища [Дмит- риев-Садовников, 1916. С. 2]. Стоит ли удивляться тому, что у местных жителей до сих пор на устах притча-диалог <стари- ков-ненцев и стариков-хантов>: первые утверждают с угро- зой, что это их земля, а вторые наказывают молодежи не ездить к ненцам во избежание сведения счетов [см. Кулем- зин, Лукина, 1978. С. 30].

На противоположной (западной) окраине угорского мира, у манси Конды, распространены более смутные предания о нашествиях самоедов, появлявшихся с севера на берестяных лодках. В одних случаях они пробирались на Конду, спуска- ясь с вершины р. Тап, в других, входя из Иртыша в устье Конды, где в старые времена находился укрепленный городок (возможно, Карыпоспат, крепость легендарного <кровавого бо- гатыря, старика Нангхуша> [Патканов, 1891б. С. 76, 91]), построенный для обороны от самоедов. Некие <свирепые ди- кари-людоеды> однажды спустились на тех же берестяных лодках по р. Пелым и, напав на Вотму, перебили всех ее жителей [Матвеев, 1976. С. 61].

<Своими набегами самоеды тревожили в пределах То- больского округа всю область Нижнего Иртыша до Демьянки и область Конды, причем в последний край они спускались на ладьях по р. Тап, впадающей в Конду. У жителей Кондинско- го края они более известны под названием Тавдинского наро- да' -Тавда-jаx>[Патканов, 1891б. С. 105]. Последнее при- мечательно тем, что р. Тавда находится не к северу от Конды, а к западу, по направлению к Уралу, в горных тундрах кото- рого еще в конце 19 в. кочевали самоеды родов Хатанзиевых и Варцаповых [Глушков, 1900. С. 26]. П. П. Инфантьеву в 1892 г. жителя Пачерах-пауля рассказали легенду о двух бо- гатырях, воевавших с самоедами (людьми на берестяных лод- ках), и уверяли, <что еще недавно в вершинах Конды, где ныне никто не живет, встречаются сгнившие постройки, постро- енные будто бы самоедами> [1910. С. 135, 136].

У северных манси мотивы войн с самоедами настолько традиционны, что запечатлены в названиях местностей. По

101

одному из преданий, <шли на манси войной великаны-самое- ды. Поднялись они на одну из вершин в верховьях Печоры и увидели невдалеке страшного в своем гневеТагт-толях-ял- пынг-нёр-ойку. Это Святой-старик-Урал-в-вершине-Сосьвы. Испугался самоедский вождь-шаман и в страхе бросил свой бубен. Упал бубен и стал горой Койп. А сами великаны ока- менели и превратились в каменные столбы>, которые до сих пор называютерн-пупыгыт(ненецкими идолами) [Матвеев, 1976. С. 60, 159].

О войнах сынских хантов с ненцами свидетельствуют и топонимы: название урочища у юрт Хорпынгорт,Еран ёх вилим,означает <Место битвы с ненцами>,Ляль кертын(у юрт Тиль-тим) - <Война назад вернулась> (т. е. закончи- лась). По рассказам куноватских хантов, их предки завоевали эти земли, прогнав народур ёх(ненцев) на север.

На землях питлярских хантов, по легенде, прежде жили сорт ях(народ Щуки). От них осталось кладбище, глиняные черепки, обломки оленных загородей. Среди жителей Ляпина тоже известны люди Щуки, манси рода Сайнаховых, духом- покровителем которых былСорт ойка(Щука-старик) [Чер- нецов, 1947. С. 162, 172]. Соседи считают Сайнаховых ернколен махум- людьми из ненецких чумов [Соколова, 1970. С. 121].

По всей Сургутской Оби (на Пиме, Тромъегане, Агане, Салыме, Б. и М. Юганах) распространены предания о былых нашествиях северных кочевникор. При этом среди них разли- чаютсяехран ях (ерган ях, ерганхо,ярган хо, яран)- лес- ные ненцы иавус ёх (ахус ях, явус ёх, овус ёх)- северные люди <в красивых кисах и малицах, приходившие издалека за оленями и женщинами> и <не едящие щуку>. Последнее, ви- димо, и дало основание обским уграм считать их <народом Щуки>, т. е. почитающимСорт ойкуилиСорт икикак табуированного духа-покровителя (тромъеганские ханты счи- таютСорт Ох- Щучью Голову - главным духом ненцев).

Несмотря на путаницу во мнениях самих хантов, усматри- вающих вавус ёхто селькупов, то собственных северных соплеменников, речь, очевидно, идет о тундровых ненцах, действительно не употребляющих в пищу щуку, носящих глу- хую меховую одежду и способных совершать невероятно про- тяженные рейды на оленных упряжках. Даже в самой южной хантыйской провинции, на Демьянке, существуют легенды о нашествиях самоедов: по одной из них, остяцкий богатырь

102

Салхан <убил самоедского князя, осаждавшего остяцкий го- родок на мысу Каттида ванда> неподалеку от дер. Готиловой Демьянской волости [Патканов, 18916. С. 99].

Движение хантов и манси в северные и восточные земли из средне- и южно-таежного Зауралья имело, наряду с други- ми следствиями, эколого-экономический кризис, вызвавший становление крупностадного оленеводства у ненцев [см. Го- ловнев, 1993а. С. 87-100]. При этом в период нарастания кризиса (до 17-18 вв.) угорская промысловая культура, ос- нованная на индивидуальных и <пассивных> (засечных) спо- собах охоты, а также высокотехнологичном рыболовстве, одер- живала верх над самодийской, опиравшейся на потерявшие прежнюю эффективность (вследствие сокращения промысло- вой фауны) загонные методы охоты. По-видимому, и военное искусство угров, имевших давние связи со степным миром, выгодно отличалось от <провинциального> северосамодииского.

Неизвестно, чем бы закончилось <триумфальное шествие> обских угров по землям самоедов, если бы последние не со- здали новую культуру крупностадного оленеводства, и в хо- зяйственном (по уровню самообеспеченности), и в военном (по уровню маневренности) отношениях превосходящую все прежние. Отныне ханты и манси оказались для ненцев не источником военной угрозы, а удобным объектом поживы. Ненцы и впоследствии не препятствовали расселению про- мысловиков-угров, поддерживая при этом свое верховенство, выражавшееся в набегах, захвате оленей и женщин (облада- ние теми и другими - признак власти).

Уграм подобные рейды приносили немало хлопот и по- терь, что со временем привело к складыванию фольклорного образа ненца-врага. Ненцы часто брали жен в хантыйских селениях, тогда как обратное сочетание браков было редкостью (знак нормативного превосходства ненцев). Многие ханты стали пастухами у состоятельных ненцев-оленеводов (не случайно ненецкое название хантовхабиозначает 'работник'); впослед- ствии оненечившиеся ханты образовали тундровые роды Са- линдер, Неркыгы, Нядангы, Пандо, Поронгуй, Тибичи, Лар. Уступая нормативно-культурные приоритеты, ханты тем не менее основательно <врастали> в землю, тогда как их сопер- ники были связаны с кочующими стадами оленей. В северной тайге сложилась двойственная межэтническая система собствен- ности: хантыйская - на промысловые угодья, ненецкая - на оленеводческие пастбища.

103

Усиливающееся русское влияние все более подчиняло осед- лых промысловиков, тогда как оленеводы сохраняли самодос- таточность в хозяйственном смысле и относительную неуязви- мость в военно-политическом. Со временем <промысловик> и <оленевод> стали символами понятий покорившегося и непо- корного. Особенно отчетливо это выразилось в различном отношении туземцев к христианству (точнее христианизации).

Ненцы и обдорские ханты-оленеводы открыто нападали на крестившихся туземцев. В 1718 г. князец Ляпинской во- лости Семен подал прошение о дозволении ему переселиться в Тобольск подальше от свирепствующих северных соседей: <при- езжали... в Ляпинскую волость низовская воровская самоядь, а с ними был Гындин сын Микишка, по научению брата сво- его, обдорского князя Тайши Гындина, и побили в той волос- ти ясашных остяков, а двух человек убили до смерти и над теми убиенными надругалися, груди спороли и тайные уды отрезали и клали им в уста> [Памятники..., 1885. С. 181- 182].

В 1720-х годах, как сообщает Н. А. Абрамов, <самоеды убивали крещеных и, по древнему своему обычаю, вырезыва- ли их сердца и ели>. Куноватский князь Игорь Данилов доно- сил Березовскому воеводе полковнику Андрею Инглису, что и в прошлые годы и ныне обдорские самоеды Терева и Кель- та Сынгуруевы, Кельта Пунзумин и Гайча Хапуев со многи- ми другими грабили и убивали новокрещеных куноватских остяков. Вскоре на ту же Куноватскую волость совершила набег самоедская орда (числом более 120 человек) под пред- водительством Ванюты Молдева, угнали 700 оленей и убежа- ли к берегам Ледовитого Моря. В том же 1722 г, ненцы Нарта и Питича с 130 единоплеменниками приезжали в Ля- пинскую волость к князцу Семену Матвееву (тому, вероятно, что просился в Тобольск), вокруг городка развели огонь, ог- рабили церковь и всех жителей, убили несколько остяков и варварски изувечили трупы. Отсюда эти ненцы отправились по р. Ляпину, расправлялись по дороге с новокрещеными ос- тяками, отбирали у них кресты, привязывали эти кресты к концам хореев и понужали ими упряжных оленей. Иконы же, привязав за веревку, волочили за нартами по земле. Заодно <награбили много имущества и 500 оленей угнали>.

В те же годы <народный злодей> (так он поименован в делах Березовской воеводской канцелярии) Пунзы Тыровов и другие <аню-карачейские самоеды> приезжали в Подгород-

104

ную волость, убили князя Никифора Еурова, <во многих мес- тах копьями изранили и над телом делали поругания>. Вслед за тем они отправились в Куноватскую волость, ограбили На- грачевские и Жижимковские юрты, убили нескольких остяков <с обычными поруганиями и варварством>. В 1748 г. бере- зовские ненцы во главе с Евой Ледовым убили хантыйского князца Никифора Чурова и <грудь вспороли и прочие непот- ребности чинили>. В 40-х годах 18 в. старшина Карачейского рода Тынжа Енисеев <взбунтовал> около 200 своих сороди- чей [Абрамов, 1857. С. 351-352; Потанин, 1866. С. 25- 26; Миненко, 1975. С. 292-293].

Русские власти отвечали не менее решительными действи- ями: <народный злодей> Пунзы Тыровов и его сообщник Немда Юмин были повешены на столбах в Обдорском городке, их сподвижники Харка Лявов и Обындя Хапуев - в Казымс- ком и Аяпинском городках. Тут же на столбах были прибиты надписи с подробным перечнем преступлении повешенных. Толмачи публично оглашали содержание надписей в назида- ние собравшимся самоедам. Филофей Лещинский лично хло- потал о защите остяков от самоедов. По предписанию от 19 июня 1725 г. березовскому воеводе надлежало охранять ос- тяцкие волости, в связи с чем по всей Березовской округе были разосланы казаки с огнестрельным оружием. В Березов были доставлены три заложника-самоеда из числа <лучших людей>. <После сего набеги прекратились> [Абрамов, 1857. С. 352].

Средневековые ужасы перечислены здесь не для того, чтобы у читателя просто встали волосы дыбом. Речь идет о крайних формах жестокости по отношению к своим же соплеменникам, причем по большей части к <лучшему> их сословию. По- видимому, за <поруганиями над телом>, <рассечением груди> и другим <варварством> следует видеть не патологическое зверство, а военные традиции. Иными словами, христианиза- ция была воспринята самоедами и остяками-оленеводами как обычная война, предполагающая беспощадность и ритуализо- ванные действия по отношению к неверным - нелюдям (между некрещеными и крещеными хантами прервались даже брачные связи). Противоборствующими сторонами в этой войне вы- ступали русские и оленеводы (а основном самоеды), а но- вокрещенцы-промысловики оказались в стане первых. Неуди- вительно, что и по завершении (смягчении) противостояния русские власти всячески препятствовали передаче администра-

105

тивных полномочий самоедским старшинам, охотно поддержи- вая заблаговременно крестившихся хантыйских князей.

ПОКОРЕНИЕ ТУНДРЫ (ненцы)

Стремительно сложившаяся культура оленеводов-кочевни- ков была плодом напряжения и борьбы. Поэтому с первых дней своего существования она несла в себе заряд агрессии. Это не означает, что ненуа 17-18 вв. следует представлять как обозленного мстителя. Напротив, первые же удачи сооб- щества кочевников в обеспечении своей независимости и власти сформировали тот психологический облик рассудительного, уверенного в своих силах тундровика, которым пестрят днев- ники путешественников прошлых столетий.

И все же новая культура требовала <движения дальше>, которое по-своему выразилось в росте народонаселения и чис- ленности оленьих стад, а также завоеваниях. Если в верти- кальном (географически) отношении расширение пространст- ва кочевий ямальских оленеводов было в значительной мере обусловлено экологическими причинами (следованием по пу- тям сезонных передвижений оленей), то их широтное продви- жение, причем почти исключительно на восток, предопределя- лось все теми же политическими мотивами (В. И. Васильев обычно делал акцент на факторе расширения пастбищных уго- дий [1977. С. 125], что по-своему справедливо).

Продвинувшись на север, вернее, расширив область се- зонных перекочевок до побережья Арктики, ненцы ступили на земли легендарного народасихиртя.В 1929 г. представители рода Вэнга, живущие на самом севере Ямала, уверяли В. Н. Чернецова, что их предки появились здесь сравнительно не- давно, <5-6 поколений тому назад> [Чернецов, 1935а. С. 125].

В течение ряда лет, будучи у ненцев различных районов Ямала, Гыдана, Полярного Урала, я не упускал случая под- робнее расспросить осихиртяи их взаимоотношениях с ненца- ми. Некоторые фольклорные сюжеты были записаны в двух, трех и более вариантах, но среди них нет ни одного, прямо повествующего о войне ненцевс сихиртя.Таинственный на- род исчез, <ушел в сопки>. Иногда ненцы заговаривают о замечательном военном искусствесихиртя,однако искусство это состоит не в ратной доблести, а в способности обращаться невидимыми и скрываться от завороженных преследователей.

106

Скорее всего, избегая столкновений с ненцами,сихиртядей- ствительно <прятались в сопки>, <уходили под землю>, и в конце концов <неслышно> растворились в ненецкой среде.

В одной из легенд (<Няхар' Сихиртя>, сказитель П. Худи, Ямал, 1990 г.) героем, восстанавливающим разрушенный бо- гом подземельяНгамиропорядок> нарядус сихиртя,оказы- вается человекобог Мандо-мянг [см. Golovnev, 1992]. Первая часть имени указывает на его принадлежность кмандо (ман- то, манту)- народу, причисляемому обычно к энцам, на- селявшему Гыданский полуостров до прихода ненцев. По-ви- димому, не случайно в одном фольклорном сюжете объедине- ны персонажи двух территорий, на которые почти одновре- менно обрушилась экспансия ненцев-оленеводов.

По предположению Л. С. Берга, в конце 16 в. энцы рода монгкаси населяли обширные земли правобережья нижней Оби [Берг, 1945. С. 258], в 20-м в. горстка энцев (менее ста человек) сохранилась лишь в районе устья Енисея. За четыре столетия все пространство от Оби до Енисея было подчинено ненцами (в енисейском варианте <юраками>). В течение этого времени они настолько освоились в новых территориальных владениях, что совершали глубокие рейды в области приени- сейской тайги, тревожа своими набегами кетов [Финдейзен, 1929. С. 131]. Одним из распространенных батальных сюже- тов в фольклоре таймырских нганасан являются столкновения с юраками. При этом культивируется герой-одиночка, побеж- дающий и изгоняющий пришельцев. Например, вдюромыо Торуде (Чимихоти'е) описывается герой, который с детства Проявлял необыкновенную силу, отличался драчливостью (<как хорво время гона>) и отсутствием двух передних Зубов, за что звался <Щербатый>. В мирное время он охотился на ди- ких оленей, но при появлении врагов (юраков) становился воином [Симченко, 1976. С. 188].

Судя по тому, что для Щербатого повоевать с юраками было обычным делом, ненцы давно и часто беспокоили тай- мырских соседей. В фольклоре самих ненцев образ нганасан- ского шамана-воинатавы (тавысо мидерта)фигурирует столь же часто, как и имена двух других приенисейских народов мантуитунго (тунгос- эвенки,). При этом, еслиманту иногда удостаиваются положительных ролей, тотавыи, осо- бенно,тунго- сугубо враждебных.

По архивным данным, первые ненцы объявились в Ман- газейском уезде и на Енисее к середине 17 в. (около 1636 г.)

107

[Долгих, 1960. С. 120, 136]. По-видимому, это было связано с попыткой березовской администрации захватить несколько самоедов Карачейского рода в аманаты (заложники - для принуждения сородичей платить ясак). В ответ <самоеды, кочевные людишки, разбрелись врозь в Мангазею и на Ени- сей и в Пясиду и в иные сторонние реки>. А там, <с манга- зейскими... уездными людьми о леших промыслах почали у них быть меж себя драки большие, и друг друга побивают до смерти> [Бахрушин, 1925. С. 85-86].

В. И. Васильев предполагает возможность трех зна- чительных столкновений наступавших с Оби ненцев и отступавших к Енисею энцев. Первое произошло в низовьях Оби или Таза (тогда отряд ненцев возглавлял Сехор из рода Ябтонгэ), второе - на Енисее у мыса Лескино (после чего на карте, составленной С. У. Ремезовым, в пространстве между Тазом и Енисеем появилась надпись <юратская земля немирная>). Третьим было сражение на оз. Туручедо на правом берегу Енисея в 80 км от современного пос. Потапово [1975. 113-139].

Если даты первых двух можно условно поместить в про- странстве 17-18 вв., то бой у Туручедо В. И. Васильев точно датирует зимой 1849-1850 гг. Основанием тому слу- жит резкое изменение состава туземцев, приписанных к хле- бозапасному магазину Плахино: до 1850 г. в списках преоб- ладали енисейские группы, после - юраки. По его заключе- нию, <причину военного конфликта в низовьях Енисея следу- ет видеть в территориальных притязаниях ненецкой группи- ровки, состоявшей из представителей родов, принадлежавших к Обдорской волости, на землю (в первую очередь, пастбищ- ные угодья) на правом берегу реки>. Согласно некоторым вариантам фольклорного предания, в сражении при оз. Туру- чедо на стороне энцев принимали участие и эвенки [1977. С. 125-126].

Мне, в бытность мою на Таймыре в составе исследова- тельской группы под началом В. И. Васильева в 1977-1978 годах, доводилось читать только что опубликованную статью руководителя экспедиции [1977] и слышать комментарии к ней энцев пос. Прилуки (по их собственному убеждению, прямых потомков участников <великой битвы>). Пожалуй, никогда с тех пор я не наблюдал столь непосредственного переживания людьми исторического события более чем сто- летней давности. Старик Куприян А. Болин, делая взмах ру-

108

кой в сторону расположенного неподалеку оз. Туручедо, на- ступал на Васильева и уверял его, что крови было по колено, что его предок Кодэо своими выстрелами из лука в толпе врагов дороги прокладывал, а они (он делал взмах в сторону стоявшего в трех шагах старика Николая С. Пальчина) под- няли крик, за что их и прозвали <Тёр>.

Для них, <последних изманту>,бой у Туручедо превра- тился в нечто вроде великого потопа, в котором они сумели спастись, от которого берут начало их родовые имена (хотя в действительности они появились раньше) и вообще вся исто- рия современных энцев. Они, кстати, поправили Васильева, сказав, что энцы, эвенки и нганасаны (<курившие железные трубки>) - все люди таймырской тундры выступили в ту весну против юраков.

Многое понятно в истории сражения на оз. Туручедо. Не ясно только, кто победил. То ли, как полагает Куприян Бо- лин, одолели энцы, то ли, как считает потомок юраков П. А. Комаров (из рода Ненянг), близки были к победе юраки, и энцы первыми запросили мира [Васильев, 1977. С. 124], то ли, как рассказал в своем повествовании П. Болин, стороны заключили мир (притом, что юраки потерпели поражение) [см. Долгих, 1961. С. 89-96; Хомич, 1966. С. 144-146]. Во всяком случае энцы и ненцы живут с тех пор бок о бок в низовьях Енисея.

Ненцы не любят рассказывать о поражениях. Герои их легенд всегда побеждают, даже если им для этого приходится восстать из мертвых. К побежденным они великодушны, в образаххаби(хантов и манси),сихиртя, мантунет ничего зловещего, хотя они и выступают реальными противниками ненцев. Зато портреты непокорившихсятунго, тавы,санэр рисуются в основном черными красками. В мифах ненцы одо- левают и их, но самый главный враг (его сердце, голова, седь- мая часть сердца, искра из головы) неизменно остается жив и обещает напоследок <когда-нибудь вернутьсяи отомстить>.

КНЯЖЕСКИЕ УСОБИЦЫ (обские угры)

Было время, когда предки хантов и манси не коротали век в пределах своих таежных угодий, а совершали невероятные по протяженности походы. Наверное, памятником той эпохи и является мифологический образМир-сусне-хума (Сорни хума,

109

Пайрахт'а, Алъвали, Посты-янг ики)- всадника, объез- жающего и осматривающего землю. В героическом сказании о богатыре Сонгхуше говорится:

На семь концов земли сватать косатых девиц за хороший выкуп он

ходил.

После его походов во многие страны, на священной, опущенной Богом,

земле

Едва осталась площадь суши и воды (им неизведанная).

С семи концов земли он взял в жены семь девиц.

[Патканов, 1891а. С. И].

Дороги в средние века как будто не были короче. Однако связи между различными областями западносибирской тайги оказывались прочнее, чем сейчас. К примеру, в 1683 г. про- шел слух, что тымские остяки хотят идти <побивать на смерть> обдорских остяков [Долгих, 1960. С. 83] (в современных из- мерениях это означает, что селькупы Томской области наме- рены выяснить отношения с хантами Ямало-Ненецкого окру- га, минуя границы Тюменской области и территорию Ханты- Мансийского округа; для жителя теперешней Западной Сиби- ри очевидна абсурдность подобной затеи). При этом повод к далекому странствию мог не относиться к кругу <насущных потребностей>. По заключению Н. А. Абрамова, войны между остяцкими княжествами были, <между прочим, из-за разных оскорблений, из видов корысти, а нередко из-за красивых женщин и девиц> [1857. С. 330]. Представляя протяжен- ность походов угорских богатырей за невестами, невольно за- думываешься: неужели в не столь отдаленных селениях жен- щины были менее привлекательны? Или князья были озабо- чены необходимостью избегать кровосмешения? Или уже тог- да женские прелести росли в цене соответственно затрачен- ным в их достижении усилиям?

Оказывается, подобные мысли время от времени одолева- ли и самих богатырей. По легенде, собравшийся на войну герой, выезжая из своего городка, встретил толпу девиц. За- глядевшись на них, он впал в размышления о том, как <в сущности безрассудао вести своих воинов на погибельную войну ('в пасть мамонтов'), чтобы добыть себе невесту, когда перед ним целая толпа красивых девиц. Впрочем, его размышления не были продолжительны. Брат его пристыдил в малодушии, и он, покрыв лицо свое платком (признак стыда), погнал оле- ней вперед> [Патканов, 1891а. С. 51].

По записанной С. Шульгиным легенде, живший в город- ке Индере (Эмдере) на р. Ендырь богатырь Севенхой-Ветен-

110

хой, отправившись за дочерью князя Худема в городок Кар- поспан (Кары-поспат) на Конде, проехал на оленьих нартах вдоль Оби, Иртыша и Конды, прежде чем за Кондинским сором, по левую руку, увидел обнесенный деревянной стеной городок Карпоспан. В это же время защитники городка, три сына князя Худема, <уехали на полдень, куда улетают птицы осенью и вернулись на трех крылатых конях с женами> [НА ТГИАМЗ, N 75. С. 12-16].

Символика долгих дорог выражается и в том, что путь эмдерскому богатырю (в варианте, записанном С. К. Патка- новым) указывает птица - обернувшаяся филином княжна, призвавшая <выбранного из среды 80 мужей с оленьими но- гами, с опущенными косами, косатого Яга> снарядиться в до- рогу <на военную ногу и на сватовскую ногу> [1891а. С. 57- 58].

Ничуть не умаляя роли женщин в развязывании малых и больших войн, замечу лишь, что в угорских героических ска- заниях они выступают не столько в качестве действующих лиц, сколько в значении символа земли, богатства и власти. По заключению С. К. Патканова, в остяцких <сказаниях и былинах мы нигде не встречаем войн из-за захвата земель> [1891а. С. 23] (в одном из записанных им преданий об этом все же идет речь: <Брат, зачем спят так долго мужи, идущие завоевывать богатые рыбой угодья чужой земли> [Раtkаnоv, 1900. S. 20]). Впрочем, походы за женщинами и являются <идеологической формой> борьбы за территориальную власть. Иначе говоря, тот, кто в силах <взять> (сосватать, захватить, похитить) женщину, оказывается властелином земли и своей собственной, и той, к которой принадлежит избранница. Не удивительно, что в эпосе (как и в обрядовой символике) свадьба и война неразделимы. Нет лучшего способа выразить могу- щество князя Сонгхуша, чем сказать: <С семи концов земли он взял в жены семь девиц>.

Нечто подобное прослеживается и в жажде завоевателей угонять оленьи стада. Правда, в этом случае мотив <облада- ния главными богатствами> дополнялся тактическими сообра- жениями - угон стада лишал противника маневренности (по- просту возможности преследования). Как бы то ни было, не пушнина и иные драгоценности, не укрепленные городки и богатые промысловые угодья, а именно женщины и(или) оле- ни выступали основной целью военных набегов.

111

Не только для установления власти, но и ее поддержания считалось необходимым <угонять оленей и забирать девок> (по выражению хантов р. Сыня). У хантов Войкара, Сыни, Куновата, Казыма, манси Северной Сосьвы и Ляпина рас- пространены предания о частых набегах на их землихорынг ёх (хурун ёх)- 'народа городков' (имеются в виду славные своей воинственностью ханты Кодских городков). Известно, что все эти области (городки Куноват, Илчма, Ляпин, Мун- кос, Юил и Березов) некогда относились к ведению Кодского князя Лугуя [см. Миллер, 1937. С. 267]. Их-то по большей части и навещали кодские воины.

Были ли эти походы подобием старорусского княжеского полюдья, как полагает Ю. М. Кобищанов [1992. С. 119- 124], или они представляли собой усобицы больших и малень- ких вождей (когда дань не собирается, а отбирается), судить сложно. Очевидно лишь, что существовала зависимость севе- роугорских провинций от Коды, выражавшаяся в <привычке> к набегамхорынг ёх.И не только в ней.

Кода, наряду с соседним Белогорьем, выступала обще- угорским культовым центром [см. Новицкий> 1884. С. 56- 59]. По рассказам северных угров,хурун ёхприходили в их земли не только воевать, но и торговать лодками, ремеслен- ными изделиями. И сами северные богатыри наносили ответ- ные визиты в знаменитые городки. Судя по преданиям, враж- да схурун ёхне препятствовала заключению с ними браков (которые, быть может, считались даже престижными). Вот как сложились отношения с воинственными 'людьми город- ков' у жителей Горной Оби:

ЛюдиХутли ёх(ветвь рода Кельчиных) узнали от шамана, что на них идут войнойхурын ёх.Они устроилипоры(жертвоприноше- ние), на котором шаман сказал:<Хурын ёхуже близко. Но у нас людей много, бояться нечего, и караул выставлять не надо>. Все легли спать, а дозорными оставили девочку и только что просватанную де- вушку(мень нэ).Среди ночи на лодках подошлихурын ёх,слышно как они кричат, будто утки:Кока-вуй-юв.Девочка говорит девушке: <Пойдем, разбудим наших людей!> Та отвечает: <Нет, это утки кри- чат>,- она услышала, как вождьхурын ёхсказал:Урты окшам коннам нэ мане(В красном платье женщина моей будет) - и захо- тела стать его женой. Воины напали на спящих и всех перебили. Только один мужик спасся, потому что он нырял, как чебак(кельчи). Хурын ёхеще дальше вниз по Оби пошли, аКельчидождался их возвращения и всех их из лука перебил, все лодки их потопил. От Него род Кельчиных пошел.

[Н. М. Шиянова, О. П. Кондыгина, М. Обь, 1989 г.]. 112

По другой версии, однаждыхурун ёхподошли на боль- ших лодках отрядом человек в двести к обнесенному деревян- ными стенами городку на высоком берегу(Навы Нангаль- Белой Горе) Шурышкарского сора. Затеяв ночное побоище, они перебили всех местных хантов, лишь одного упустили, он прямо в малице нырнул в протоку и уплыл. Ему пришлось прятаться на луговине среди кочек и не раз еще нырять в воду. За это его прозвалиКельчи- 'Чебак'. Когда следую- щей веснойхурун ёхпришли снова, он сделал большой лук юхом и стал стрелять по лодкам, все потопил, только одна из них уцелела, в ней-то и удалось скрыться вражескому вождю (хурун ур).ВпоследствииКельчиездил в гости кхурун ёх, там женился, а затем благополучно вернулся в родные края. С тех порхурун ёхсчитаются родней Кельчиным [М. Г. Кель- чин, пос. Кельчи-язы, 1987 г.].

Место на Белой Горе, где стоял городок, почитается свя- щенным, как и весь Шурышкарский сор, в нем нельзя купать- ся и пить воду. По легенде, дух сора защищает местных жи- телей от врагов. Однажды, когда в очередной раз появились хурун ёх,они глянули на берег и им померещилось, будто там воинов <черным-черно>, целое войско с копьями стоит. Враги испугались и ушли.

На Войкаре рассказывают, что в прежние времена час- тенько приплывали вветлон хоп(больших лодках из трех досок) 'люди городков'. Однажды, когда они подходили к городку в верховьях Войкара, местные ханты напали на них и часть лодок потопили. Нынче на месте, где утонулихурун ёх, растут две священные ели.

Случались стычки схурунёх и в устье Питляра, где стоял Нанки-вош(Лиственничный городок), и на Соби неподалеку от пос. Катравож. Здесь когда-то жил богатырь Сибарев. Его звалиЛохна-лял-Ас-вусты-ху- На-лыжах-незастыв- шую-Обь-переходящий-человек. Прослышав о таком богаты- ре,хурун ёхрешили его убить. Приплыли они, как всегда, на огромных лодках. Сибарев в это время охотился на линных уток, загонял их, бросив свой богатырский лук, в малое озер- цо.Хурун ёхзастрелили богатыря из его же лука (другим оружием убить его было невозможно).

Трудно определить северную границу походов Кодских хантов, будь то военные нападения или <полюдье>. Известны их притязания и на территорию Конды, и на Нижнее Приир- тышье. К примеру, по записанной С. К. Паткановым легенде,

ИЗ

на месте теперешних юрт Б. Атлымских проживал богатырь Сенгепов. Он чинил постоянные набеги на Темлячеевскую волость и на страну по Нижнему Иртышу [18916. С> 101],

Кстати> и в первом из приведенных сюжетов о противо- борстве эмдерских и кондинских богатырей речь шла все о той же области слияния рек Оби, Иртыша и Конды {р. Ен- дырь находится на противоположном от Кодских городков берегу Оби). Если учесть, что подборка известных мне пре- даний о <внутрихантыйских> войнах составлена без какого- либо географического предпочтения, то уже ее будет доста- точно для заключения об исключительной роли Конды - Коды в военно-политической обстановке средневекового Приобья. Не исключено, что именно Конда - Кода выступала той силой, которая связывала (объединяла вокруг себя) хантый- ские группы, тем самым обеспечивая целостность расселенно- го на огромной территории народа. Возможно, само название народа ханты(ханда ях, хонди-хо)связано по происхожде- нию с областью Конды - Коды.

Эта версия не только не нова, она едва ли не самая рас- пространенная, если не считать предположения Н. А. Абра- мова об образовании хонди-хо(хон-хо)из сочетанияхон(хан, царь) ихо(человек) [1857. С. 329-330]. Со времен Н. М. Спафария этнонимханты(кандаях)соотносится с топони- момКонда[Спафарий, 1882. С. 48; Новицкий, 1884. С. 28; Георги, Ч. 1, 1776. С. 66; Штейниц, 1935. С. 194; Лашук, 1966. С. 73 и др.]. Я хочу добавить к этому только одно соображение (во многом следуя логике Н. А. Абрамова): на- звание <кондинские люди> могло распространиться на весь народ как свидетельство его политической зависимости от од- ноименного центра Конды - Коды.

Лишь в одной области не сохранились предания о набегах хорынг ёх- на Средней Оби у восточных хантов. То ли это связано с тем, что территория к востоку от устья Иртыша не входила в <сферу жизненных интересов> Коды, то ли эти предания исчезли вместе с теми, кто их помнил. Последняя версия означает, что во времена владычества Коды а Сургут- ском Приобье жили не ханты.

114

ПОРАЖЕНИЯ, ЗАКОНЧИВШИЕСЯ ПОБЕДОЙ

(селькупы)

Н. М. Спафарий отметил в 1675 г.: <Сургут стоит на яру, на Оби, на левой стороне. А сказывали, что тут прежде всего бывала Пегая Орда остяцкая> [1882. С. 47-48]. Пегой Ордой, как известно, именовали нарымских (обских) сельку- пов в конце 16 - начале 17 в.

Не все исследователи считают княжество Бардака, распо- лагавшееся на месте Сургута, хантыйским. Е. Д. Прокофьева и Г. И. Пелих называют его селькупским, как и всю террито- рию Нарымско-Сургутского Приобья [Прокофьева, 1952. С. 90; Пелих, 1981. С. 20-23}. Значит ли это, что вся восточ- ная группа хантов является относительно недавним сообщест- вом, сложившимся в течение последних четырех столетий?

У восточных хантов распространены предания не о на- шествиях в их владения каких-либо других хантов (например, хорынг ёх),аоб их собственном приходе на чужие земли. По данным Н. В. Лукиной, <имеются рассказы о приходе хантов с Югана на Васюган, с Казыма на Аган..., о переселении хантов на Вах и вытеснении оттуда ненцев> [1985. С. 13]. По селькупским сказаниям, записанным Г. И. Пелих, <не успели люди русского царя прийти на 'селькупскую Обь', как сюда хлынули ханты>. Их пытался задержать богатырь Кичей, став- ший князем Пегой Орды после гибели в 1602 г. его предше- ственника, <гордого> князя Вони. В окрестностях с. Алексан- дровского, где до сих пор стоят юрты Кичановы (названные по имени Кичея), селькупские войска были окончательно раз- биты [Пелих, 1981. С. 33].

По историческим источникам, кодские остяки предприни- мали совместно с русскими походы в районы Сургута, Бере- зова, Обдорска, Нарыма, на Вах, Томь, Енисей и Нижнюю Тунгуску. <Таким образом, подчинение Оби и ее притоков произведено в значительной степени посредством вооружен- ных сил кодских князей> [Бахрушин, 1955.С. 115, 123]. А 18 февраля 1594 г. князю Коды Игичею Алачеву и его брату Онже Юрьеву была направлена грамота, в которой царь Феодор Иванович жаловал их за службу <волостью Васпалу- кук да волостью Колпукулук со всеми угодьи и ясаком> [Мил- лер, 1937. С. 361]. Волости эти были расположены в Вахов-

115

ском Приобье - на восточном рубеже вновь завоеванных хантами земель.

Опять Кода. И это не совпадение. Именно кодским князьям появление русской дружины Ермака на первых порах могло показаться <Божьей помощью> в защите от усиливающегося давления Сибирского ханства (начавшаяся военизированная исламизация в то время уже достигла юрт Цингалинских - остяцкого городкаТ'апар вошна Иртыше [Патканов, 1891а. С. 5-6]). Отряды кодских хантов, вступив в союз с русски- ми, за короткий срок сокрушили своих давних соседей-сопер- ников на востоке: княжество Бардака в Сургуте и княжество Вони (Пегую Орду) в Нарыме (Пегая Орда выступала в союзе с ханом Кучумом). Таким образом, за десятилетие (с 1592 по 1602 гг.) русско-хантыйская коалиция одержала верх над татарско-селькупской, что и открыло путь широкому рас- селению хантов на восток.

Для селькупов те же события были началом национально- го бедствия, в результате которого ими были потеряны земли Сургутского Приобья, и народ разделился на две части: меж- ду южной и северной группами вошел (по бассейну Ваха) хантыйский клин. Селькупы отступали в отдаленные от Оби области, в свою очередь тесня жившее там туземное населе- ние. По оценке Г. И. Пелих, <с разгромом Пегой Орды переселение селькупского племенисоргулана Таз, Турухан и левые притоки Енисея стало массовым> [1981. С. 17].

Современные северные селькупы <не помнят> поражений на Оби 400-летней давности, хотя с удовольствием рассказы- вают о победах, одержанных их предками на новых землях. Сюжет о разгроме заменен в народной памяти легендой о ссоре двух богатырей (или двух половин народа) при дележе орлиных перьев: одна часть остяков не пожелала поделиться с другой боевым опереньем стрел, вследствие чего обиженная сторона отправилась искать орлиные перья на север. В под- тексте предания можно при желании усмотреть и батальную символику (ссора произошла из-за оружия), и указание на изгнание (обделенность орлиными перьями иносказательно означает поражение).

Примечательно, что у ваховских хантов существует сход- ное предание: уйти с Оби на Вах хантов <заставила ссора со своими родичами из-за орлиных перьев, красивых разноцвет- ных перьев домашнего орла, имевшего разнообразную пест- рую окраску> [Дмитриев-Садовников, 1916. С. 12]. Более

116

того, след этой легенды тянется далеко на запад, в вотчины все тех же кондинско-кодских князей. Например, по одному из героических сказаний, в городке Тонх-хот (на месте Чили- канских юртах Меньше-Кондинской волости Тобольского ок- руга) правил богатырь, который потреблял для охоты и войн такую массу стрел, что за ним всегда возили их целую подво- ду. Наконечники для этих стрел ковал он сам, а перья (орла или филина) ему добывали подданные. Тяготясь этой повин- ностью часть его подданных, воспользовавшись однажды от- сутствием князя, ушла от него [Патканов, 1891а. С. 20].

Разлад в дележе орлиных перьев означает, по-видимому, расторжение военного союза (или соглашения о мире). Впол- не возможно, что в реальности обмен ими был обрядовым действием, свидетельствовавшим о добрососедстве сторон, отказ от него служил знаком враждебности. Путь легенды от Кон- ды до Таза повторяет ход действительных военных конфлик- тов, вызвавших цепь поражений и завоеваний, равно как и связанных с ними переселений.

Изгнанники с Оби и Ваха (по Г. И. Пелих, племясоргу- лаи осколки других племен селькупов [1981. С. 17-46]), перейдя водораздел, оказались на притоках верхнего Таза во владениях лесных энцев и(или) ненцев. По историческим ис- точникам, в 1649 г. самоеды Ледерей и Подсадник (видимо, вожди верхне-тазовских и туруханских энцев) получили от <инбацких ясачных остяков> (кетов) известие о готовящемся на них нападении селькупов [Долгих, 1970. С. 142]. Через несколько лет Ледерей был убит селькупами на р. Большой Соболиной [Бахрушин, 1925. С. 90].

По собранным среди тазовских селькупов П. Третьяко- вым сведениям, <на р. Таз из южных пределов... пришли из их племени сначала три остяка: Кагалев, Тамелькэ и Сайготин с намерением изведать тамошние места. Впоследствии эти остяки перекочевали на Таз уже со своими сородичами. Мес- та по берегам Таза, начиная с Худосея на север, были заняты юраками, поэтому между ними и пришельцами возникли стол- кновения> [1869. С. 384]. Подобные рассказы можно услы- шать на Тазу и ныне. Например, со слов Ефима Н. Морокова [пос. Толька, 1988 г.], первоначально из Нарымского края сюда, на земликалек тамдыр(лесных энцев или ненцев), пришло несколько селькупов разведать промысловые угодья на реках Ватылька, Поколька и Ратта.Кэлек тамдырвос- противились вторжению иноземцев, заявив: <Это наша зем-

117

ля>. Однажды случилось кровопролитие, один селькуп был убит. Его сородичи на время ушли с верховьев Таза и верну- лись уже с войной.

По преданию, записанному Г. М. Дмитриевым-Садовни- ковым на Вахе, в одно время с остяками-селькупами на тазов- ских самоедов напало другое остяцкое племя, пришедшее с Енисея (скорее всего, речь идет о кетах) [Дмитриев-Садов- ников, 1916. С. 12-13]. В рассказах тазовских селькупов в качестве союзников упоминаются кеты и эвенки. Среди пер- вых особенной известностью пользуется <кето-остяк> Баль- дино, способный шестом из черемухи отбить град летящих стрел; среди вторых выделяются <сильные шаманы>, камла- нием предрешившие исход войны.

Но главным действующим лицом в борьбе скэлек там- дыр,по преданиям, неизменно выступает селькупский вождь Нёмай Порга (Заячья Парка). В его деяниях не слишком много богатырского - он не крушит в одиночку толпы вра- гов, не побеждает чудовищ. Однако, подобно культурному героюИче,он необычайно хитер, расчетлив и беспощаден к врагам. Возможно, благодаря политическим дарованиям Нё- май Порга селькупы оказались не только победителями в борьбе с энцами, но и первенствовали в союзе с кетами и эвенками. Не исключено, что именно действиям вождя селькупы обяза- ны сохранением своей культуры и этнической целостности на вновь освоенной территории при подавляющем численном пре- обладании инокультурных противников и союзников.

Завершающим этапом войны, согласно устной селькупс- кой традиции, стало сражение между войсками туземцев и селькупов вКэли Мач(Ненецком Бору) на р, Толька, Побе- дившие в этом бою селькупы двинулись дальше на север, дошли до Тазовской тундры (района п. Сидоровск) и повер- нули обратно - та земля <показалась им некрасивой> [Лезо- ва, 1993. С. 55]. Возможно, об этой или иной крупной бата- лии повествует легенда, записанная Г. И. Пелих: <Раньше селькупы воевали с ненцами... У ненцев подошва желтая. Сложили их штабелями - у них подошвы, как солнце, блес- тят. Собрали тетиву с ненецких луков (у погибших), на две нарточки сложили. Собрали у наших - на одну нарточку только сложили> [1981. С. 44].

Военные столкновения между северными селькупами и ненцами (после оттеснения энцев за Елисей) случались и позд- нее. Сказание нумтинских лесных ненцев <Енатля, охотник из

118

рода Айваседа> повествует о набегетасым хани (селькупов) на ненецкое стойбище, легенда тазовских селькупов <Два бра- та> - о нападениикалектамдыр(лесных ненцев) на <мир- ное> селькупское поселение [Лезова, 1993. С. 55-56]. От- ныне селькупы защищают от врагов территорию Таза и Ту- рухана как <свою землю>, хотя в полной мере селькупской она так и не стала; в течение последующего времени ненцы продолжали посещать старые святилища (например,Лозылъ Лаккана Чертовых озерах), а в верховьях Таза свободно перемещались промысловые группы кетов, эвенков и хантов.

ВОЕННЫЕ НОРМЫ И НРАВЫ

В каждой из культур обнаруживается свой неповторимый стиль ведения войны, равно как и отношения к миру. Из приведенных описаний видно, что ненцы предпочитали стре- мительные набеги, обские угры - тщательно организованные походы, селькупы (по крайней мере, в продвижении на се- вер) - хитроумные тактические ходы. Конечно, во всяком обобщении есть риск представить частный случай типичным явлением. Кондинские князья - скорее исключение из об- щей массы хантов, чем представители среднего их <типа>. Ненцы рода Ябтонгэ, первыми двинувшиеся на восток, были по-своему нарушителями общепринятых норм. Селькупский вождь Нёмай Порга, судя по всему, редкий по одаренности военачальник.

Можно ли различить особенности военных нравов ненцев, селькупов, обских угров, если многое в их традициях, благода- ря взаимным завоеваниям, перемешано, а по правилу <на вой- не как на войне> эти особенности и подавно стирались? По крайней мере, можно попытаться это сделать.

НЕНЦЫ

В ненецких сказаниях численность войск обозначается сим- волическими большими числами -- <три по десять десятков>, <семь по девять девятков> и т. д. В описаниях больших воин- ских сборов(мандалада)используются образные сравнения, например,ярарха саюв ненянг мулгха(войско - будто жи- вая земля, будто комариный гул). В фольклоре любое войско именуется по названию рода или народа -си'ив юСусой

119

(семь но девять Сусоев),няхар'ю Хаби(три по девять Хаби- хантов),си'ив Тунго(семь тунгусов); в свидетельствах оче- видцев обычно указывается имя вождя (Ного-вэсако, Яптик- тадибе) и численность воинства: <40 чумов>, <30 нарт>. По преданиям обских угров, ненецкие отряды насчитывали до нескольких десятков (30-40) воинов или <нарт>. В леген- дах, записанных С. К. Паткановым, численность самоедских ватаг достигает 200-300 человек [1891а. С. 71].

Военное сообщество и его действия обозначаются поняти- еммандалада.В отличие от мирного сбора(мальёдава), ман- далада (мандалава)означает военный 'сбор в круг'. Воен- ный вождь носит званиесаю ерв(войны глава) или, подобно лидеру облавной охоты,серм'пэртя(дела ведущий),нерм' пэртя(вперед идущий). В угорских сказаниях ненецкие вож- ди именуются князьями или богатырями(отыр, урт),В един- ственном (из известных мне) случае предводитель мятежного войска Ваули Ненянг титуловал себяпарангода(царь). Од- нако в большинстве военных преданий вождь называется име- нем собственным:Нюдя Ябтонгэ(Младший из братьев Яб- тонгэ),Нгарка Лэхэ(Старший из рода Лэхэ).

ВОИТЕЛИ

Зачастую в ненецких сказаниях вплоть до развязки воен- ных действий невозможно отыскать вождя. Во многих случаях обнаруживается различие (подчас даже противопоставление) между тем, кто первоначально ведет войско (обычно Старший по родовому званию), и тем, кто приводит его к победе (обычно Младший из братьев). Будущий победитель в начале сказа- ния нередко рисуется нарочито беспомощным, глупым, лени- вым или попросту спящим. Лишь по скрытой симпатии скази- теля, выражающейся в ласково-пренебрежительных интонаци- ях, можно угадать персонаж, которому суждено в итоге одер- жать верх - в мифологической традиции воплотиться в небо- жителя(Нум, Яв'малилиИлибембэртя).

В этой типичной фабуле легенд, по-видимому, выражен типичный ход реальных событий. У ненцев не было сословия военных вождей, как не было и постоянных военно-полити- ческих объединений. Начиная войну, герой знает только вра- га, тогда как союзники присоединяются к противоборствую- щим сторонам уже по ходу событий. Заблаговременный поиск союзников <не к лицу> сильному воину, если он и ведется, то

120

не самим героем, акем-либо (часто женщиной) от его имени. При этом просьба о помощи приобретает подчас вид тре- бования.

Герой сказания <Няр Ябтонгэ> Младший Ябтонгэ посы- лает сестру за помощью к Сюдбя Пыряги, за поддержку он сулит отдать половину из своих 10 тысяч оленей, а также саму сестру <бесплатно>, в случае же отказа грозит Сюдбя Пыря- ги не оставить его в живых [Куприянова, 1965. С. 418- 419]. В легенде <Чет Нгыйвай> [сказитель А. Вануйто, Гы- дан, 1979 г.] сестра Младшего Нгыйвая отправляется в стой- бище рода Нгэйваседа просить помощи для воюющих брать- ев. Богатырь Младший Нгэйваседа поначалу отказывается, но, вняв подсказке матери (<зовущий - сильный человек, он может перевернуть твой железный чум>), соглашается. В сра- жении он гибнет, пронзенный копьями тунгусов. По оконча- нии всей баталии главный герой оживляет своего незадачливо- го союзника со словами: <Мы тебя на помощь звали, а толку не вышло. Мы бы тебе сестру отдали в жены, а теперь иди своей дорогой>.

Часто герой в отношении союзников (или собственного соучастиявчьей-либо затее) полагается на случайность. В сказании <Си'ивда Ноеця> главный персонаж собирается мстить, но бабка уговаривает его подождать:мэси'я мандал- ты сит нядаванзь, нгокаркангэ пянгура(может земля собе- рется тебе помочь, вместе начнете). В легенде <Сидя Сэротэ- та>, наоборот, герой поначалу остается в стороне от событий, лишь догадываясь:си'ив някав хадри' ям' мастанакы'(на- верное, семь моих братьев тронули землю' - отправились воевать) [Куприянова, 1965. С. 62, 232, 741].

В роли зачинщика военных действий может выступать один человек, но непременно поддерживаемый своими братьями. Любая из сторон конфликта обычно представлена группой родовичей: двумя Манту, тремя Санэрами, четырьмя Нгыйва- ями,пятью Яптиками, семью Нгэйваседа. За братством вож- дей, как правило, стоит многочисленная группа  тачекы(ре- бят) илитыпэртя(работников, пастухов). Например, всюд- бабц (героической песне) <Сала Ян Тэтта> [исполнитель А. Лапцуй, Гыдан, 1979 г.] фигурируют тридцать чумов Ян Тэтта, из которых два высокие, принадлежащие Старшему и Млад- шему Ян Тэтта, остальные 'простые', 'обычные', принадлежа- щие 'ребятам'.

121

Как правило, 'простые люди' составляют безликий обоз главных героев. В баталиях они быстро гибнут и в дальней- шем не мешают повествованию о действительных подвигах, В редких случаях <батраку> удается выдвинуться на первый план после гибели своего хозяина. Однако даже наделенный ис- ключительной силой, уцелевший в жестоком сражении (<при- несший свою костяную голову>), женившийся на вдове хо- зяина и приживший с ней детей, <батрак> остается лишь эпи- зодом биографии главного героя, сына убитого хозяина [см. Терещенко, 1990. С. 22].

Из числа <настоящих людей> первым среди равных ста- новится сильнейший. Иногда это решается в игре, предваряю- щей войну. Например, в сказании <Сидя Эбт Яб> собравши- еся в поход мужчины затеяли состязания усинякуя(священ- ной стороны чума). Победитель в играх был признан вождем [Куприянова, 1965. С. 289-290]. Физическая мощь пред- водителя обычно сочетается с духовным (шаманским) даром, главные герои нередко оживляют павших союзников или вос- кресают из мертвых сами. Превосходство может выражаться, например, в способности <держать взгляд>: в сказании <Вэра> главный герой в подобном поединке одержал верх над сопер- ником: <когда уже заря погасла, взгляд страшного главаря дереволицых ушел в сторону> [Ненецкие сказки, 1984. С. 91].

Эпические воители находятся на грани божественности, а нередко и переходят эту грань, побеждая богов и занимая их места в пантеоне. Ненецкие герои не нуждаются в покрови- тельстве духов. В разгар сражений они летают по небу, оттол- кнувшись от концов своих луков, или на самих луках, или просто подняв перед собой ноги. Для ненецкихсюдбабц,обыч- ны обороты: <с концов своих луков они устремились к небу>, <на конце своего расписанного камнями лука он к небу устре- мился, расписанный камнями лук использует вместо крыльев> [Терещенко, 1990. С. 24]. У одного из летящих по небу богатырей <на плечах девять по девяти стрел с копытообраз- ными наконечниками>, у другого - <девять по девяти осле- пительно сверкающих стрел> [сюдбабц <Сала Ян Тэтта>), Летят они громить божественныйТенабтаду Сале(Мыс Железных Кольчуг).

Героическая поэзия боя выражается и в отдельных сценах. Один богатырский выстрел звучит в песне на протяжении нескольких минут:

122

Тогда Нюдя Пяся говорит трехглазому Тунго: <Лови свою стре- лу>. Тот мечется в ожидании стрелы, аж рот раскрыл. Ева Пяся тетиву натянул, искры вокруг полетели. Пустил он свою топорообраз- ную стрелу. Три по семь раз крутнулся трехглазый Тунго, пока стрела летела. На последнем его развороте стрела все же настигла трехглазо- го Тунго, снесла ему голову и, пролетев дальше, верхушки деревьев сбила.

[ярабц<Ева Пяся>, исполнитель У. Окотэтто, Ямал> 1990 г.] Герои могут являться в колоритном обличье: с серебря- ным щитом на груди (<Ненэй Сеяд> [Куприянова, 1965. С, 738]), в трех кольчугах, из которых к концу боя целой оста- ется лишь одна (<Ева Пяся>), черной маске, сквозь которую просвечивают четыре блестящих зуба (<Сала Ян Тэтта>). Последний образ соответствует идее превращения героя в демона для устрашения врагов. В ненецком языке есть выра- жение:Нгангэ ембаць(Стать духом Преисподней), означаю- щее <наводить ужас>, <превратиться во врага> [Терещенко, 1965. С. 93].

Вместе с тем ни Сала Ян Тэтта, ни Ева Пяся, ни другие персонажи ненецкого эпоса не являются народными и даже родовыми героями. Представители рода Сэротэтто, например, с одинаковым воодушевлением исполняют сказания о леген- дарных <стариках Харюци> (их родовых пращурах) и <стари- ках Яптик> (относящихся к противоположному фратриально- родовому сообществу). У героев преданий одна судьба - стать богами. При этом в один и тот же образ (напримерЯв'мал илиИлибембэртя)воплощается попеременно множество ле- гендарных персонажей.

Таким образом, героизм оказывается временным (чуть ли не случайным) состоянием между сном непутевого младшего брата и его же превращением в небожителя. Подобным вре- менным является и статус военного вождя. И в этом статусе, как в череде воплощений в одного и того же бога, оказывают- ся попеременно многие войны, в том числе женщины (что может показаться странным при традиционном многоженстве и иных свойственных кочевому миру <принижающих> уста- новках в отношении женщины). К примеру, женщины-шаман- ки на равных с мужчинами бьются с врагами, охотятся на диких оленей и даже пьют вино всинякуе(священном месте чума, которое женщине по правилам не следует переступать). Героиня по имени Амянако (Сосущая грудь) рисуется пол- новластной хозяйкой стойбища [см. Куприянова, 1965. С. 313,

123

314]. В сказании <Ева Пяся> женщина Не Лэхэчи участвует в сражении во главе вражеской коалиции.

Создается впечатление, что у ненцев военное вождество как социальное явление либо отсутствует, либо оно равномер- но распределено по всему обществу. Иными словами, вожди появляются <на ровном месте> (и также исчезают) в зависи- мости от обстоятельств, вызывающих конфликты. В этой об- щественной способности произвести на свет большое (или, наоборот, малое) количество воителей состоит один из <сек- ретов непобедимости> тундровых ненцев. А вопрос о катего- риях вождей обращается в плоскость различия причин, по- рождающих войны.

МОТИВЫ СТОЛКНОВЕНИЙ

Тундровые кочевники привыкли к тому, что их пути часто пересекаются с соседями и даже чужаками. Появление незна- комца - скорее повод для любопытства, нежели враждеб- ности. Отношения между непрерывно сталкивающимися сто- ронами строились не на взаимном предъявлении тех или иных прав (территориальных, имущественных, родственных), а на этических нюансах. Война могла начаться из-за того, что при- шелец некстати увлекся женщиной (сел на край ееягушки), не оказав первоначально должного почтения ее братьям [ска- зание <Чет Нгыйвай>]. Причиной обиды братьев Пяся на своих соседей по стойбищу трех Тунго стало то, что послед- ние с чрезмерным равнодушием отнеслись к их намерению отделить своих оленей. В свою очередь три Тунго усмотрели вызов в растрепанности волос отъезжающего Старшего Пяся [ярабц<Ева Пяся>].

Подобные <мелочные придирки> могут показаться не дей- ствительными причинами конфликтов, а лишь частными пово- дами к их нагнетанию. Следуя этой логике, основной причи- ной войн можно было бы считать сам кочевой образ жизни, полный движения и напряжения, которому всякий раз недо- стает лишь пустяковой затравки для вспышки вражды. В дей- ствительности же <пустяки> (нюансы поведения) я составля- ют основу взаимоотношений кочевников, для которых пред- почтительнее явно добрососедские или уж открыто враждеб- ные позиции, нежели зародившиеся сомнения и подозрения,

Старший из пяти братьев Яптиков [лахнако<Самлянг Яптик>; сказитель В. С. Тадибе, Ямал, 1993 г.] негодует по

124

поводу того, что некий Кочующий занял их излюбленное мес- то промысла диких оленей:Ханелова якучаева, пирихид не- нэче тэнзва нгы'ни'вам- 'Он занял наше место охоты, с улицы берущими(нищими) людьми мы стали'. В ответ на предъявленное обвинение Кочующий пытается искупить вину, дав братьям оленей на упряжь и на котел. Но рассерженный Старший Яптик велит братьям отказаться от подарка: по его примеру каждый бьет в ухо полученного оленя (жест крайней грубости), и те убегают в стадо Кочующего. Вскоре начался бойнинъдя лададу(посыпались стрелы), в результате кото- рого братья Яптики полегли с расколотыми черепами. Нраво- учительный мотив, проходящий через весь сюжет, состоит в осуждении Старшего Яптика за нечеловечность, поскольку Кочующий (богИлибембэртя)был вполне вежлив и щедр.

Наиболее частым мотивом конфликтов является кровная месть. Ей тоже нередко придается оттенок возмездия за нару- шение этики:Хибяри хонедаханда хадабида. Маня' нго' хар- вава' хонедаханда хадаван'(Он убивает спящих людей. Мы тоже хотим его спящим убить) [сюдбабц<Си'ивда Ноеця>; Куприянова, 1965. С. 63}.

Один из героев сказания <Ева Пяся>, соблюдая норматив <не убий спящего>, прибегает к другому доводу в изъявлении своей враждебности. Среди ночи он стучит по нарте у свя- щенной стороны чума своего врага и произносит: <Нгарка Пяся, ты забрал мою невесту. Вставай на бой>.

Женщины в ненецких преданиях выступают не только час- тым мотивом вражды, но и непосредственными участницами военных событий (в роли советчиц, зачинщиц и даже воинов). И все же общераспространенная тема сватовства остается ве- дущей. Если в ответ на предложения сватов родители слиш- ком настойчиво повторяют, что девочка еще мала, <не сможет поставить чума на новом стойбище>,- это расценивается как достаточное основание для начала войны [Терещенко, 1990. С. 27]. Часто сватовство, заведомо обреченное на неудачу, служит лишь породом для превращения затаенной вражды в открытое столкновение. Но и в этом случае сторона-зачинщик стирается создать видимость соблюдения этических норм: ге- роиярабц<Нядана Харюци> с этой целью <к виднеющимся чумам сватать невесту поехали даже с внуками> [Куприянова, 1965. С. 453].

Все сказанное относится к мотивам вражды и войн среди самих ненцев. За пределами мираненэй ненэця(настоящих

125

людей) этические нормы так же свободно учитывались, как и игнорировались. Для нападения натавы(нганасан) илитун- го(тунгусов) достаточно было факта их существования (как нелюдей): <некие лесные люди (тунгусы) рисуются в проти- воположность самоедам народом диким - они не знают упот- ребления и даже боятся огня, носят платье из невыделанных шкур и т. д.> [Житков, 1913. С. 226]. Ни в одном из извест- ных мне ненецких преданийтунгоилитавыне упоминались иначе, как враги <по определению>, с которыми герои рано или поздно вступают в противоборство и которых нужно унич- тожать всеми доступными средствами, включая военные дей- ствия, магию, поголовное истребление жителей.

Мотивами войн с иноземцами было стремление захватить оленей и женщин, что имело целью и ослабление противника (лишение его оленного транспорта), и усиление собственных позиций (приобретение дополнительного поголовья оленей, де- монстрация могущества в обладании пленницами). В свою очередь, соседи часто не оставались в долгу перед ненцами, отчего пограничные взаимоотношения превращались в беско- нечную череду реваншей. Возможно, за подобными мыслями застал легендарный человек-птица Мынику старика-ненца, который придвинулся к костру, раскинул ноги вокруг костра и начал свой рассказ: <Когда я еще ходил, когда я был молод, я своих девять и семь тысяч оленей трижды от врагов спасал> [ярабц,<Вадеси Салоку>; сказитель Л. Лапцуй, Гыдан, 1979 г.].

ТАКТИКА НАБЕГОВ

Всегда сохраняя свое <лицо>, ненцы применяли порой прямо противоположные тактические ходы. С. К. Патканов отметил, что в ходе рейдов в таежные области Приобья (и даже При- иртышья) самоеды могли ограничиться стремительным граби- тельским налетом, а могли приступить и к длительной осаде остяцкого городка. Наиболее удобным для этого временем была зима, <когда замерзшие озера, реки и болота открывали повсеместно пути>, но и летом они поднимались <на своих легких, часто берестяных, лодках вверх по рекам>. При раз- нообразии военных приемов самоеды неизменно придержива- лись своего главного тактического правила - стремительнос- ти движения: зимой, встретив сильное сопротивление, они <быстро пропадали, захватив с собою награбленное имущест-

126

во и жен остяков и уводя их стада оленей>; летом, в случае, <если их встречали остяки в превосходном числе, они броса- лись в лодки и быстро исчезали, оставляя своих противников позади, так как по суше перебегали через все перешейки и волоки, унося с собой свои легкие ладьи, чего не могли сде- лать остяки, имевшие сравнительно грузные деревянные лод- ки> [1891а, С. 71].

После ослабления угорских княжеств (с утверждением рос- сийского управления) ненцам не составляло большого труда, создав численный перевес, пограбить таежные селения. Перед набегом в юрты или на стойбище засылался разведчик. Ханты Тромъегана до сих пор рассказывают истории о похождениях ненецких(авус ёх)разведчиков. Согласно одной из них> слу- чившейся на богатом оленями стойбище у р. Тромъеган, од- нажды с наступлением сумерек женщина отправилась кормить собаку, но нашла ее мертвой, а также заметила торчащие из конуры ноги в красивых кисах. Героиня не стала поднимать тревогу и улеглась с мужем спать. Ночью кто-то громко за- кричал и чум был окруженавус ёх.Мужчину убили, а жен- щину с оленями забрали с собой. В конце рассказа звучит назидание: <вражеского разведчика следовало бы убить, тогда авус ёхне пришли бы. Однажды был подобный случай: раз- ведчик пришел ночью, его из лука застрелили, иавус ёх, прождав его, прийти побоялись> [К. Д. Сопочин, Тромъеган, 1987 г.].

Обычно ненцы избирали для набегов богатые оленевод- ческие селения, а среди них те, в которых отсутствовали муж- чины или значительная их часть, что случалось нередко в зимнюю охотничью пору. Нападения традиционно соверша- лись глубокой ночью. По преданию казымских хантов, од- нажды ненецкий отряд численностью в 40 нарт ворвался сре- ди ночи на поселение. Первым делом, соскочив с нарт, ненцы сорвали тетиву с найденных луков и переломали стрелы; не осталось целым даже оружие, хранившееся в священных нар- тах. Затем они собрали всех оленей, усадили женщин (<со- рвав с них пояса>) на нарты и повезли аргишем на север. Мужчинам-охотникам, до мест промысла которых быстро до- несся слух о налете, с трудом удалось догнать ненецкий аргиш и отбить пленниц и оленей {Т. А. Молданов, Казым, 1990 г.].

Впрочем, не всегда с женщинами обходились как с трофе- ями. По преданию хантов Куновата, во время войны с ненца- ми на речном яру, называемомЭвыт вош,стоял укрепленный

127

городок, который обороняли сами женщины (вероятно, в пе- риод отсутствия мужчин). Захватив городок, ненцы перебили всех его защитниц.

Если леса Приобья были для ненцев ареной скоротечных грабительских набегов, то их движение в восточные гыданс- кие, тазовские и енисейские тундры носило характер длитель- ного давления. Здесь ненцы столкнулись с близкородствен- ным и подобным себе по стилю жизнедеятельности народом манту(энцами). Преимущество ненцев состояло в наличии у них большего числа оленей (мантубыли в основном охотни- ками на диких оленей, хотя и содержали небольшое число домашних).

Завоевать тундру - не значит занять землю. По собствен- ному опыту ненцы знали, что отступивший (ушедший, бежав- ший) со своим стадом оленевод мог легко вернуться и нанести ответным удар. Действительный захват тундры означал захват оленей. Не из алчности, а из стремления к власти происходи- ли угоны оленьих стад в восточно-приобской тундре.

По преданию, недалеко от Гыды есть сопка, где лежат вещи легендарного Мохопчо Яптуная, который первым ив ненцев пришел на Гыдан и стал разорять энцевманту.После происшедших боев остались только двоеманту,которые по- бежали в сторону Енисея. Беглецы добрались до своих, вер- нулись, убили Мохопчо и других Яптунаев [Симченко, 1975. С. 111]. Однако за первыми разорителями пришли другие. По легенде явай-салинских ненцев, голова последнего гыданского мантулежит на о-ве Олений на сопкеМанту-яра(Песча- ное место Манту). Там он был когда-то настигнут и убит ненцами.

Затем пришел черед битвы на оз. Туручедо. В преданиях об этом сражении выделяются две части: о подходе ненцев к Енисею и о самой битве. Первая обычно воспринимается как всего лишь вступление к основному повествованию. В дей- ствительности это <вступление> охватывает целую эпоху, тог- да как бой на Туручедо длился два-три дня. Она была само- стоятельным этапом и с точки зрения тактики ведения войны.

В варианте предания, записанном В. И. Васильевым [1977. С. 124], пришедшие к Енисею юраки (ненцы) увидели дви- жущегося на нартах со сторонымантучеловека. <Он заме- тил юрацких воинов, испугался и обратно повернул. Они бро- сились его догонять. Долго гнались. У него один олень обес- силел. Тогда он поводок обрезал. А сам на нарте не сидит, во

128

все стороны прыгает, чтобы стрелой в него не попали. Так и не догнали его. Потом юраки дошли до Туручедо>.

В этом эпизоде отражен сюжет типичнотундровых бата- лий (в отличие от боя влесу у оз. Туручедо). В тех из мной записанных легенд, где упоминаютсятунго(енисейские эвен- ки) или род Ябтонгэ (первым двинувшийся на восток), встре- чаются подобные сцены захватывающих гонок на оленьих уп- ряжках, К примеру, в сказании <Чет Нгыйвай> рисуется по- гоня Младшего Яптуная за своим врагом: удерживаясь на нартах, он пытается получше прицелиться из лука и поразить противника, но не стреляет, ему в голову пришла мысль: <а вдруг я в оленя попаду?> В легенде <Ева Пяся> Парико Тунгомчится на своей запряженной пятьюхабтаркамиуп- ряжке, пытаясь настичь Старшего Пяся. У его оленей <языки до корней высунулись>(марянэ суманэ);одна нога Тунго стоит на левом полозе, другая - у заднего копыла нарты, расставив ноги, он гонит что есть мочи. С интервалом в не- сколько фраз повторяется счет на сколькотибя(саженей) отстал или приблизился преследователь.

В этих и других подобных фрагментах (герой <хорей же- лезный животом придерживает> от усталости; <с оленей уп- ряжь спадает> от измождения) просматриваются штрихи так- тики ведения боя преследованием. В ней главную роль играют скоростные качества и уровень обученностибоевой упряжки оленей. Ценность такой упряжки близка к цене жизни ее хозяина. Не случайно во многих сказаниях описание героев начинается (а часто и ограничивается) характеристикой их упряжных четверок или пятерок: 4сямтора(светлых), 4си- виле(серых), 5падвы(пестрых), 4пари(черных), 5ладсэр (бело-черных) и т. д. Не случайно и то внимание, с каким герои фольклора прислушиваются к чиханию вожака (делаю- щего тем самым предостерегающий знак хозяину), та обстоя- тельность, с которой сказитель описывает вынюхивание трех- летней давности следов безрогим вожаком упряжки.

Бой на Туручедо, судя по описанию энца П. Болина [см. Долгих, 1961. С. 89-96; Хомич, 1966. С. 144-146], пред- ставлял собой сложноорганизованное военное действо, вклю- чавшее (по порядку):

совещание родовых вождей и шаманов, созванное главным предводителем (ерв) Ныраку;

5     Говорящие культуры                                        129

посылку к противнику оленя-самца со знаком объявления войны, после чего противник начал мобилизацию воинов и постройку деревянной изгороди;

отправку во вражеский стан разведчика;

установку энцами модели чума на месте предполагаемой встречи войск;

отправку ненцами парламентера-старика к главе енисейс- ких племен с предложением семи условий войны:

1. С обеих сторон назначить по представителю(нгэвмпа- да) для ведения военных переговоров. Эти представители долж- ны отличаться от других людей тем, что в их нарты запряга- ется по два оленя, а на хореях привязаны красные флаги. Они должны быть неприкосновенны. 2. Местом военных действий назначить оз. Туручедо. 3. Сражение начать следующим ут- ром. 4. Для определения дистанции, с которой начнется сра- жение, сделать по выстрелу с каждой стороны. 5. Ори первом наступлении количество войска должно быть равным (в опи- сываемом случае по 50 человек), запасных частей, кто сколь- ко может выставить. 6. Каждым последующим утром начи- нать сражение с того места, где закончили вечером. Ночью не Воевать. 7. Для прекращения боя (на ночь) выделенные пред- ставители должны заехать с обеих сторон с флагами. Мир должен быть заключен только после особых переговоров об условиях его заключения.

За переговорами последовали события:

первые выстрелы сыновей военных вождей <для определе- ния необходимой дистанции>;

начало сражения, в ходе которого запасные части войск располагались на расстоянии 200 м от полосы военных дейст- вий;

подсчет потерь в конце каждого Дня; выставление вместо убитых и раненых того же числа воинов из запасных частей;

победа энцев и просьба о мире со стороны ненцев (вождь послал военачальнику энцев и нганасан свой военный лук с семью стрелами и военный кинжал);

прекращение войны, в знак чего позади передового отряда были вывешены большие красные флаги;

троекратный обход представителями сторон вокруг своих войск с криком (соответственно): <Наши войска войну проиг- рали (выиграли) и оказались побежденными (победителями), война прекращается!>;

130

определение военачальниками мест захоронения убитых, сооружение двух братских могил (каждой из сторой);

разведение костров у братских могил и произнесение обо- ими военачальниками речей по поводу одержанной победы и понесенного поражения, а также о необходимости жить в мире и дружбе;

оставление побежденными луков, стрел и кинжалов на мо- гиле; их возвращение в свои края.

Воздерживаясь от толкования кратко изложенной версии П. Болина, замечу лишь, что она разительно отличается по характеру изложений и логике описываемых событий от всех известных мне легенд и преданий о самодийских войнах.

Вариант, записанный В. И. Васильевым, выглядит намно- го лаконичнее, но, признаться, куда более <по-самоедски>:

Мантона той стороне Туручедо стоят. Юраки на этой. С обеих сторон войска спустились на лед: войну открыли. У начальникаманто юраки сына убили, и тогдамантоговорят: <Не будем, дальше во- евать. Лучше отдадим вам самую красивую девушку>. И прекратили войну.

[Васильев, 1977. С. 124].

Традиционный (наиболее часто излагаемый) в ненецком фольклоре тактический рисунок оборонительного сражения заметно отличается от всех приведенных выше вариантов <на- ступления на иноземцев>. При получении известия о готовя- щемся нападении соседи съезжались вместе и составляли объ- единенное стойбище. При этом старались не допустить врага на стойбище, встречая (перехватывая) его в пути [см. Купри- янова, 1965. С. 294].

Лучшим способом обороны считалось быстрое опережаю- щее нападение. В легенде лесных ненцев <Ни Ныяву> [скази- тель Ауто Т. Вылла, Нум-то, 1990 г.] женщина-ненка, волею судьбы ставшая женойманту,заметила приготовления соро- дичей своего мужа к войне с ее, братьями и поспешила при- ехать в родное стойбище. Братья ее полны беспечности: <ле- жат босиком и голые>. Женщина сообщила им, что на них идут войнойманту.Братья ответили: <Нам все равно. Земля ровная и никуда не спрячешься. Оставайся ночевать>. На следующий день женщина вернулась на стойбище мужа и на- шла всехмантууже убитыми.

Если враги являлись неожиданно (ночью), они не рушили, не поджигали и не расстреливали чум (это считадось недо- стойным воина). Принято было постучать по шесту, у которо-

5*                                                         131

го спал хозяин и произнести фразу, вроде сказанной Млад- шим Яптунаем у чума Нгыйваев [<Чет Нгыйвай>]: <Чтобы вы не подумали, что мы невзначай вас убили, выходите. Не с добром мы к вам пришли>. Истинный воин немедленно выхо- дил на бой (в героических сказаниях вылетал через верхнее дымовое окно), даже если не успевал облачиться в доспехи. В легендах битвы длятся по нескольку лет так, что земля вокруг становится изрытой. Основное оружие - лук со стрелами, а также топор и Хорей с металлическим копьевидным наконеч- ником.

ПОБЕДИТЕЛИ И ПОБЕЖДЕННЫЕ

Если война не завершалась вничью (что принято было знаменовать обменом сестрами), то побежденному оставалась единственная возможность сохранить себе жизнь - молить о пощаде:Ябтан сидни' пудана индадани' сидани' иле хаеб- цун(ради бога, [не прерывай] наши последние вздохи, оставь нас живыми) [см. Куприянова, 1965. С. 116, 142].

В ритуальном смысле сохранение жизни могло означать вовсе не помилование, а лишь нерасчлененность мертвого тела. По представлениям ненцев, окончательное умерщвление могу- щественного врага достигалось магическими действиями. Ге- рой одного из сказаний, например, повесил отрубленную го- лову побежденного на вершину высокого дерева, сердце и легкие - на сучья лиственниц [Терещенко, 1990. С. 24). Младший Пяся [ярабц,<Ева Пяся>] насадил Парико Тунго на хорей так, что <хорей из головы на сажень (тибя) выско- чил>. Головы двух других поверженных врагов герой взял с собой. За злодейку Не Лэхэчи заступился ее влиятельный родственник Исида Лэхэ: <После смерти ее матери и отца я сам ее выкормил оленьим молоком. Уши ей отрежьте, нос отрежьте, но не убивайте>. Сала Ян Тэтта тоже не всех вра- гов умертвил. Двоим он отрубил уши и коленные чашечки, после чего заставил их в течение трех лет таскать воду. За эти три года у них отросли новые уши и колени, и Сала Ян Тэтта отослал их прочь.

Одним из способов окончательного избавления от врага было принесение его мертвого тела Хозяину вод, что и совер- шила героинясюдбабц<Сала Ян Тэтта> со словами:<Нгарка Ид Ерв,прими жертву (три тела убитых врагов)>. Но не всегда удается окончательно убить врага. Например, сердца

132

поверженных противников Нюдя Яптуная и Нюдя Вэнго ушли под землю с намерением и дальше вредить людям. Неуничто- жим и Младший Тунго, так как у него нет сердца (оно <где- то спрятано>, <кто-то его сторожит>). Отрезанные головы убитых колдунов способны, прокатившись по кругу, вновь прирасти к телу. Лишь женщина может перешагиванием, а иногда и взглядом, навечно обезвредить колдуна.

Яповалила на землю Яв Неркыхы и вынула нож из своего за- тылка. Я отрезаю его голову, а она опять прирастает, я разрезаю грудь, рана опять сходится. [Тогда я позвала его сестру. Она] прыг- нула через брата. Я отрезала ему голову - потекла кровь. Его голову я бросила под поганую нарту.

[Куприянова, 1965. С. 606, 607].

В сказании <Чет Нгыйвай> женщина едет по тундре в поисках своих убитых братьев. Видит, сидят два человека и склеивают свои кости. Один говорит: <У меня вот еще нога выпала>. Другой:<А у меня - рука>. Тут оглянулись они и увидели подъезжающую женщину. <Что ты наделала, сестра, теперь мы пропали навеки!> - крикнули братья и рассыпа- лись <по костям>.

Более близким к привычной реальности являлся способ уничтожения всего живого на стойбище. Лахнако <Сидя тэсе- да Нгадер> (Два безоленных Нгадера) [сказитель Е. Вэнга, Ямал, 1984 г.] повествует о том, как Старший Нгадер всех в стойбище семи Тунго уничтожил, <даже собаки не оставил>.

Однако не только душераздирающие сцены убийств были итогом войн. Иногда их последствия были менее заметны на первый взгляд, но ничуть не менее печальны.

В рассказах северных манси о войнах с самоедами слы- шится интонация обреченности то ли потому, что они жили в слишком тесном общении с кочевниками (кстати, самих ман- си-оленеводов их соплеменники называлияранами- самое- дами [Теплоухов, 1924. С. 83]) и были подвержены постоян- ной угрозе нападения, то ли сверх того в их отношении к ненцам утвердилась позиция побежденного (или раз от разу побеждаемого). Обычным итогом набеговерын махум(нен- цев) оказывается унылая картина: <всех в чуме убивали, а оленей угоняли>. По одному из преданий сосьвинских манси:

... жила одна семья - старик и два его женатых сына. У одного женой была манси, у другого -ерын не(ненецкая женщина). Услы- хали они однажды, чтоерын махумза оленями идут. Старик отправил сыновей разведать, где находится отрядерын махум.Сыновья заста- ли их спящими в шалаше Запряг старик трех белых оленей, собрал войско и поехал сражаться. Но сражение он проиграл. Его передового

133

оленя закололи двухсаженным копьем(овта).Враги настигли старика и убили - он превратился в камень Кальян (и сейчас тот камень лежит на берегу речки Туйта-я, внутри его что-то белеет, будто седые волосы старики).

Сыновья пытались спастись бегством Младший на бегу зацепил- ся завязками от кисов, рухнул на землю и был убит. Старший спря- тался в горах Затем, когдаерын махумсобрали их оленей и погнали прочь, он влез на дерево и стал за ними следить. Видит, его жена сидит в нартахерын махуми смеется, а сноха(еран не)плачет.

Когдаерын махумостановились на ночлег, он подкрался к их лагерю, отыскалерат не и сказал ей. <Ты убей хоть одного, осталь- ных я сам перебью>. Но женщина испугалась, принялась его отгова- ривать. Тогда он забрал ее с собой, прихватил часть угнанныхерын махумоленей иуехал подальше

[В. Н. Вадичупов, пос. Кимкьясуй, 1990 г>] В приведенном сказании явно отсутствует героический па- фос: два героя гибнут и даже остаются неотмщенными, в дей- ствиях манси преобладают пассивные ходы (слежка, бегство, затаенность), в конце герой довольствуется тем, что, безнака- занно отпустив изменницу-жену, похищает вдову брата и часть своих же оленей. Единственная высокая нота сказания - превращение старика в священный камень, что более сродни трауру, чем торжеству.

СЕЛЬКУПЫ

По преданиям селькупов, было время, когда ими правили богатыри, когда <царя никакого не признавали>, и вместо царя были они, <эти богатыри>. Например, вокруг Напаса (на р. Тым) их было семеро [Пелих, 1981. С. 136]. Богатырей или князей называлисенгире(глухарь) иликок(князь); иног- да им присваивали титулымюты-кок(военный вождь) имарг- кок(большой военачальник) [Castren, 1855. S. 101; Пелих, 1981. С. 133]

К тем временам селькупская традиция относит существо- вание укрепленных поселений, именуемыхкоч (кэтты)или кор (кора).По данным археологии, городки строились на возвышенных местах или речных мысах, Укрепление состояло, как правило, из вала, рва и частокола [Дульзон, 1966. С. 53; Пелих, 1981. С. 137-138].

До начала 17 в., когда селькупская Пегая Орда была раз- громлена русско-хантыйскими войсками, князья ее действи- тельно имели основание носить почетный титулкок,сохраняя политическую независимость от могущественных южных со- седей и поддерживая с ними дипломатические отношения (по-

134

следний союз с сибирским ханом Кучумом оказался для Пе- гой Орды роковым). Последний ее князь (кок) <гордый> Воня, <по сообщению Сургутского воеводы, мог выставить в поле до 400 человек войска> [Буцинский, 1893.С. 8].

То ли слишком чувствительным был удар, нанесенный сель- купам в начале 17 в. русскими и хантыйскими отрядами, то ли на дальнейшей судьбе народа болезненно отразилось его раз- деление на две изолированные части, но в последующую эпо- ху на исконной территории селькупов в Нарымском Приобье не обнаруживается сколько-нибудь значительных военно-по- литических движений и, соответственно, возглавляющих их <гордых> князей. Возможно, лучшая часть последователей Вони удалилась на север, в Тазовско-Туруханский край, где и раз- вернулась новая история селькупов.

ТАКТИКА ВЫЖИВАНИЯ

Если бы вся Пегая Орда числом в полтысячи воинов вместо того, чтобы сражаться с русскими и хантами, собралась и перекочевала на р. Таз, она без особого труда подавила бы сопротивление местных энцев (ненцев), настроила бы крепос- тей на высоких ярах и установила по всей округе удобный для себя порядок. Но об Орде остались лишь воспоминания, а на Таз пришли поначалу лишь три человека, из которых один вскоре был убит.

С утратой своей земли селькупы лишились нетолько пред- ковых кладбищ, святилищ, хозяйственных угодий. Они поте- ряли ту сеть сообщений, которая позволяла за короткий срок собрать многочисленный военный отряд, оснаститься доста- точным вооружением, проторенными дорогами добраться до нужного места. От всего этого остались лишь навыки, кото- рые предстояло применить в непривычной обстановке на зем- ле, которую следовало в одно и то же время завоевывать и защищать.

Судя по тому, что селькупы с давних времен населяли приблизительно одну и ту же территорию Приобья, у них был богатый опыт защиты собственной земли, но не освоения чу- жой. События начала 17 в. заставили их не столько следовать прежним традициям, сколько изобретать новые. Ушедшим на север селькупам выпало, без преувеличения, испытание на выживание. В подобных условиях в ход шли не отработанные приемы, а все, что придется. И все же селькупы победили.

135

Поэтому их действия можно считать во многом случайным, но успешным опытом тактики риска.

По преданиям, селькупы пришли на Таз, не зная ни оленеводства, ни чума. Они умели строить землянки, пере- двигаться на лыжах (зимой) и лодках (летом). Вскоре они уже освоили передвижение на оленях (по одной из легенд, селькупы пришли на Таз на оленях, приобретенных у союз- ников-эвенков) и тем самым получили возможность соперни- чать в движении со стремительными оленеводами-энцами. Нетрудно представить, насколько удобными мишенями для кочевников оставались бы без этого заимствования недавние оседлые промысловики.

Однако селькупы не превратились и в кочевников, избрав промежуточный (или смешанный) стиль освоения территории. С одной стороны, они основывали постоянные поселения, с другой - наращивали возможности передвижения за счет развития оленного транспорта двух типов: эвенкийского вьюч- но-верхового и северосамодийского упряжного. На поселени- ях они строили долговременные землянки и тут же ставили разборные чумы. По преданию, под чумом селькупы выкапы- вали землянку, где прятали своих жен и детей в случае вне- запных нападений ненцев (энуев).

Вероятно, подобной оборонительной землянкой служило не однокамерное жилище типачуй мотилипой мот[см. Лезова, 1991. С. 101-107], а сложное подземное сооружение, навыками строительства которого селькупы владели в совершенстве еще на Оби. Например, реконструированный Е. Д. Прокофьевой на основе устной традиции старинный тип селькупского подземного жилища включал подземные соединительные переходы и выход к реке [1947. С. 200]. По данным Г. И. Пелих, существовали даже двухэтажные землянки, в стенах которых делались щели для стрельбы из лука. Такие землянки называлисьмюты-мате(военный дом) [1981 С. 136]. Согласно легендам, <селькупы раньше жили под землей> вкарамо,врытых в берега рек землянках-пещерах, в связи с чем, должно быть, и назывались солькуп, чумыль куп(земляной человек) [Прокофьев, 1940. С. 69-71].

Для охраны подступов к поселению явно недостаточно было речных заграждений, поскольку противники, следуя североса- модийским традициям, предпочитали сухопутное передвиже- ние. Для защиты лесных окрестностей селькупы выбрали на- иболее подходящий из способов <пассивной> охоты: <чтобы

136

оттеснить юраков, остяки, по тем местам, где проходили ту- земцы, устраивали засеки и встречали юраков стрелами> [Треть- яков, 1869. С. 384]. Это была тем более действенно, что сами ненцы (энцы) засек с настороженными луками или лов- чими ямами не применяли (это привело бы к промыслу бродя- щих в округе домашних оленей) и были не слишком опытны в их обнаружении.

Открытых сражений между селькупами и туземцами со- стоялось, по-видимому, немного (если не единственное, вКэли Мачна р. Толька), поскольку собственных сил у селькупов было маловато, а всякий раз приглашать союзников (кетов и эвенков) было затруднительно и небезопасно. Более того, слу- чись сколько-нибудь продолжительная открытая война, сель- купам пришлось бы постоянно держать при себе союзные от- ряды, так как выпадов кочевников-туземцев можно было ожи- дать в любую минуту. Поэтому сразу после Победы на Тольке селькупы перешли к маневренной обороне, избегая прямых столкновений. В свою очередь ненцы (энцы) после поражения вКэли Мачостерегались открытых действий (что с их сторо- ны было, вероятно, просчетом, так как селькупы уже не рас- полагали поддержкой союзников).

Успех в бою на Тольке был достигнут, судя по фольклор- ным версиям (например, воспеванию подвигов <кето-остяка> Бальдино), благодаря мастерству селькупов в ведении пере- стрелки из луков. Сюжет, связанный с ратным искусством так называемыхляков (лаков),- самый популярный в военных преданиях селькупов.Очевидно, даже на фоне общераспрос- траненного среди соседних народов мастерства владения лу- ком и умения уворачиваться от стрел, селькупскиелякиде- монстрировали виртуозность, граничащую с волшебством (не исключено, что селькупские и тунгусские воины действитель- но применили в битве шаманские приемы, о чем смутно упо- минается в преданиях).

В староселькупской традиции,ляк(отлокка, лакка- 'друг', 'товарищ' [Castren, 1855. S. 131, Прокофьев, 1928. С. 27] илилака- 'военная стрела' [Vilkuna, 1950. S. 346]) - воин в 'железной парке'(кызы-порг кум),способный шестом (пальмой)теха (тэ'га)отбивать летящие стрелы. Заляком укрывалось до 10-13 лучников, пускавших стрелы из-за его спины [см. Пелих, 1981. С. 133, 140-142]. Возможно, <фо- кусы>ляковна фоне вылетающих из-за их спин потоков стрел

137

производили подавляющее впечатление на северных кочевни- ков.

На Тольке произошло крупное, но отнюдь не завершаю- щее, сражение. Однажды использованная эффектная тактика открытого боя была неприменима в последовавшей затем длин- ной серии мелких стычек. Началась, с позволения сказать, партизанская война с обеих сторон.

УРОКИ <ХИТРОГО ИЧИ>

Культурным героем селькупской мифологии являетсяИча (Итьте, Ийя).Как и подобает культурному герою,Ичапред- стает и в образе мчащегося за Небесным Лосем божественно- го охотника, и в качестве младшего сына Творца, и в роли истребителя монстров, и в амплуа проказника-трикстера.Ича может быть смелым и осторожным, милосердным и беспо- щадным, справедливым и хитрым [см. Доннер, 1915. С. 38- 53]. Тем и замечателен культурный герой, что из его деяний можно почерпнуть опыт применительно к любой обстановке. Для северных селькупов в борьбе за выживание духовным наставником стал <хитрый и беспощадный>Ича.Его выдаю- щимся последователем - герой по имени Нёмай Порга Ира (Старик Заячья Парка).

У северных селькупов сложился образИчи- борца с богатыми оленеводами. По всей видимости, это проявление не <классового сознания> селькупов, а их отношения к кочевни- кам-ненцам. По одной из легенд, матьИчиоднажды подо- брала оленьи кишки и желудок, выброшенныетытта(бога- тым оленеводом), и принесла домой, намереваясь сварить и съесть.Ичаотнял у нее потроха, примотал кишками олений желудок к груди матери и велел ей лечь, притворившись боль- ной. Сам созвал соседей <повидаться с умирающей>, а когда те пришли, достал нож и воткнул его в олений желудок, при- вязанный к груди матери. Гости решили было, чтоИчана их глазах убил собственную мать. Между темИчапроизнес, обращаясь к своему ножу: <Как ты убил мою мать, так и оживи ее!> Мать тут же ожила. Изумленные соседи понесли по свету молву о чудо-ножеИчи.Вскоре слух достигтыт- ты, и тот не замедлил пожаловать кИчес просьбой отдать ему нож.Ичаподдался на уговоры, но с условием, чтотыт- табудет испытывать нож не на бедных, а исключительно на богатых. Как и следовало ожидать,тыттаперерезал всех

138

богатых, а в завершении велел своему работнику убить и его самого, после чего сказать: <Нож, как ты этих людей убил, так и оживи!> Работник добросовестно выполнил наказ хо- зяина, однако богатые так и не воскресли.Ичавсе их богат- ство - оленей и красивую одежду - раздал бедным сельку- пам [Н. П. Агичев, Лозыль-то> 1993 г.].

Нёмай Порга не повторяет буквально упражненийМчис ножом и желудком, но придерживается его стиля поведения. По преданию, придя на Таз, землюкэлек тамдыр,Нёмай Порга увидел большие стада оленейкэлеки понял, что перед ним сильный и богатый народ. Поскольку селькупов было мало, Нёмай Порга опасался нападать на стойбищакэлекот- крыто. Он совершал на них набеги в то время, когда мужчины уходили на охоту. При этом Нёмай Порга не оставлял в жи- вых никого: ни женщин, ни детей. С собой он забирал только оленей и нарты. Пользуясь тем, что стойбищакэлекбыли расположены далеко друг от друга, и многие из них еще не знали о приходе селькупов, Нёмай Порга под видом гостя навещал селения пребывающих в неведениикэлек.Он входил в центральныйчуми созывал туда для беседы всех мужчин стойбища. Тем временем его спутники расправлялись с обита- телями крайних чумов (всеми без исключения), после чего нападали на центральный чум и убивали собравшихся, обычно безоружных, мужчин. В других случаях селькупский вождь сжигал стойбищакэлек,при этом всех, кто выбегал из горя- щих чумов, окружавшие стойбище селькупы поражали, стрела- ми или пальмами.

Однажды Нёмай Порга Ира отправился на зимнюю ры- балку. Сидя у пробитой во льду полыньи, он заметил колыха- ние воды и понял, что где-то поблизости едут ненцы. Нёмай Порга поспешил домой и велел двум своим невесткам (два сына старика ушли на охоту) укладывать на крышу дома бе- ресту и сухую траву. По приезде ненцев старик отправил невесток на улицу, а сам принялся угощать гостей. Улучив момент, он выскочил из дома. Ненцы пытались было его удер- жать, <да у старика парка заячья, от захватов только кусочки маленькие отрываются>. Ненцы стали вслед за стариком вы- скакивать, а их у дверей невестки с топорами поджидают и рубят насмерть. Тут же Нёмай Порга подпалил дом, который сгорел вместе с оставшимися в нем ненцами [Т. С_т Ирикова, Ратта, 1988 г.; А. М. Дибиков, Толька, 1988 г.; С. В. Че- курмин, Лозыль-то, 1993 г.].

139

Наверное, ненцы (энцы), много повидавшие на своем веку, были ошеломлены действиями селькупов и их вождя. Убий- ствами и жестокостями их было не удивить, а вот намерений врага, убивающего женщин (главное <богатство> и зачастую цель войны), они поначалу не улавливали. Состояние смяте- ния усиливалось постоянцым ожиданием подвохов со стороны изобретательного противника, например, потери оленей (если не собственной жизни) где-нибудь у потаенной засеки с на- стороженным луком-самострелом. Свою устрашающую роль сыграл, по-видимому, и старый селькупский обычай съедать сердце и мозги поверженного врага [см. Dоnnеr, 1926. S. 115]. Как бы тб ни было, кочевники отступили.

Военные столкновения, правда, не прекратились, и про- должала их та часть бывших туземцев Таза, которая отошла к западу (лесные ненцы). Другая часть, условно относимая к энцам, совместными усилиями селькупов и продвигавшихся на восток тундровых ненцев была окончательно оттеснена за Енисей. В скором времени ненцы приняли селькупские усло- вия игры, и началась череда взаимных нападений с проявлени- ями нерыцарской жестокости.

Предание лесных ненцев <Енатля, охотник из рода Айва- седа> [см. Лезова, 1993. С. 55-56] повествует о набеге тасым хапи(селькупов) на ненецкое стойбище в отсутствие хозяина и похищении его жены и сына. Ненец Енатля и его соплеменники после непродолжительной подготовки (изготов- ления луков и стрел с железными наконечниками, лодок и кольчуг), отправляются в селькупские земли, чтобы вернуть пленников. Достигнув берегов р. Таз, ненецкий отряд встре- чает селькупскую шаманку с маленьким сыном. Енатля раз- рывает ребенка на две части, а женщину топят в реке веслами. Ненецкие воины останавливаются на берегу р. Таз напротив многолюдного селькупского поселка. Они направляют к вра- гам парламентера для переговоров о мирном разрешении кон- фликта путем выявления победителя в соревновании стрелков. Селькупскому воину предстояло выстрелить в коршуна, сидя- щего на дереве с ненецкой стороны, ненецкому - в орла, находящегося на селькупском берегу реки. Ненцы выиграли поединок и собирались было отправиться домой, однакота- сым хапи<хотели воевать>. Несколько дней над рекой звене- ли стрелы. <На стороне селькупов народу совсем мало стало, от поселка кровь вниз к реке текла, как ручей>. Повествова-

140

ние завершается картиной победы ненецких воинов и счастли- вого возвращения их в родные стойбища.

В селькупской легенде <Два брата> [сказитель Ф. Н. Калин, Толька, 1988] акценты расставлены в ином порядке. Сказание целиком посвящено селькупско-ненецкому конфлик- ту и потому приводится полностью под условным названием:

ИСКОРЕНЕНИЕ ВРАГОВ

Живут два брата. У старшего есть жена н грудной ребенок. Жи- вут братья вместе, запор на речке ставят, каждое утро его проверяют. Жена в лес ходит по ягоды. Как домой возвращается, то рябчиков, то глухарей приносит. Муж спрашивает ее:

- Как это ты, жена, птиц добываешь?

- Ты же видишь, они сейчас без крыльев. Я в них палку, ка- мень или нож бросаю.

Однажды сидят братья и женщина в чуме по обе стороны костра, чай пьют. Младший брат говорит жене старшего брата:

-- Кажется мне, что у тебя на лице много людей обозначилось.

-  Ой-ей-ее, откуда же у меня на лице так много людей? Навер- ное, скоро что-то со мной случится.

Младший брат говорит старшему:

-  Занеси в чум военную парку, скоро война будет. Старший брат занес военную парку в чум. Легли все спать. А

ребенок плачет и плачет. Старший брат хотел накрыть себя военной паркой, но жена остановила его.

-  Убери ее. Ребенок оттого плачет, что парки твоей боится. (Ребенок на самом деле плакал оттого, что мать ему под спину

сучок подложила, до середины ночи он проплакал).

Как только братья уснули, женщина сделала так, как ей велели ненцы (под видом сбора ягод она все это время ходила к ненцам, собиравшимся убить ее мужа и деверя). Собрала ребенка и тихо вы- бралась из чума. Слышит она, птицы закричали, И в тот же миг стрелы полетели, весь чум продырявили. Женщина думает. <Все, на- верное, кончено, они убиты>.

А младший брат на шест влез и остался жив. Только ненцы стали в чум входить, как он выскочил, до реки добежал и нырнул в нее. Лишь у другого берега вынырнул. Ненцы стали в него стрелять, да все мимо. Только одна стрела ему в пятку попала. Он ее к голени пригнул, чтобы идти не мешала, и направился к ближайшему стойби- щу. Дошел до него и стал кричать: <Я раздетый, принесите мне одеж- ду!>

Принесли ему одежду. Он оделся и подошел к чумам. Рассказал, что с ним приключилось. Собрали селькупы войско и пошли по обоим берегам. Как свернут за поворот, только волны от ненецких лодок видят. Дошли они до седьмого поворота, там волн не видно. Спрята- лись они и стали ждать.

Показались на реке три лодки. Две вдоль берегов идут, а одна - посередине реки. В крайних лодках по два человека сидит, а в цен- тральной - ненецкий вождь и женщина. Тут младший брат крикнул

--Оня(жена старшего брата), подними вверх военную парку брата, чтобы не замочить ее, когда я стрелять начну!

Ненецкий вождь говорит

141

-  Дайте мне одеться.

Но только он голову поднял> как младший брат пустил стрелу и убил его.

-  Не убивай меня,- закричала женщина,- Давай вместе жить будем!

Всех ненцев селькупы убили. Женщину вместе с военной паркой старшего брата вытащили на берег. Младший брат говорит женщине;

-  Ты промокла, и я промок, пока за тобой гнался. Сделай кос- тер, погреемся и поедем домой. Еще сруби высокую тонкую березу < заостри с обоих концов. Я согну ее и будем на ней одежду сушить. А япока отдохну.

Женщина все сделала так, как он сказал. Младший брат встал, взял длинный тонкий ствол березы и на острый его конец посадил женщину так, что конец кола до головы ее дошел. Затем он над костром ее повесил. Ее губы, нос и глаза вырезал и в костер положил.

После этого войско он распустил, а сам пошел домой на брата посмотреть. Пришел в чум и видит, брат распоротый лежит - ни печени, ни почек, ни сердца, ни языка нет. Подумал младший брат, что следовало бы женщину живой сюда привезти и ее части тела брату взамен недостающих вложить, тогда бы он снова ожил.

Убил младший брат собаку, и ее печень, почки, сердце и язык в тело брата вложил. Раны то сойдутся, то снова разойдутся. Много раз раны сошлись и разошлись. В последний раз, когда раны сошлись, старший брат сказал:

-  Собака меня не может спасти. Ты меня похорони. Но не в землю закапывай, а напорэ (помост) положи.

Пошел младший брат, созвал людей. Пришли люди, сделалипорэ, положили на него старшего брата. Там он и умер.

В этой жутковатой истории многое не нуждается в ком- ментариях. Пожалуй, наоборот, она сама может служить ком- ментарием к приведенным выше историко-документальным известиям об антихристианских выступлениях туземцев, со- провождавшихся убийствами с <обычным глумлением над те- лами>. Она же иллюстрирует тот уровень враждебности и ту территориальную близость, в которых состояли селькупы и ненцы. Главными героями легенды являются братья-шаманы, обычно и выступавшие военными вождями селькупов: млад- ший, судя по его способности <читать лицо>, сращивать мер- твое тело, старший - потому что его хоронят напорэ. Но главный пафос сказания состоит в идее неизбежностижесто- кого возмездия врагам и изменникам.

ОБСКИЕ УГРЫ

Военные вожди (князья, богатыри) у хантов назывались йор,ур, урт,у манси -отер, атер. <Князья представляли из себя своего рода военную касту, на обязанности которой лежало охранять страну от внешних врагов. Они участвовали

142

в войнах не только в качестве полководцев, но, благодаря своим военным качествам, они, не взирая на свою сравнитель- ную малочисленность, имели решающее значение в столкнове- ниях с врагами>. Не случайно эпические песни, повествующие о деяниях богатырей, носят названиетарнын-ара(военная песня), образованное из сочетания словТарн(Богиня войны) и ар (песня) [Патканов, 1891а. С. 8-9, 13,43].

Каждое из остяцких княжеств располагало войском чис- ленностью от 50 до 300 человек [Бахрушин, 1955]. Князь Демьян (Нимньян) для обороны своего городка от отряда пятидесятника Богдана Брязги в 1582 г. собрал до 2000 ос- тяков и вогулов. У Самаровского яма казаки в том же году застали врасплох и убили князя Самара с восемью союзными ему князьями [Миллер, 1937. С. 242, 246],

По эпической традиции, любой поход богатыря начинает- ся и заканчивается в городке. Вероятно, главной целью по- добных войн был не захват земель и даже богатств, а повыше- ние политического статуса собственного городка-княжества. Отсюда то внимание, которое уделяется в фольклоре обус- тройству крепостей, внутригородским приготовлениям к похо- дам или обороне от врагов.

ЗАЩИТА ГОРОДКОВ

В героическом эпосе обских угров, собранном и обрабо- танном С. К. Паткановым, особо выделяются действия обита- телей городков по укреплению оборонительных сооружений: <перед началом войны горожане... исправляли валы, углубля- ли рвы и возводили новые палисады>. ГородокВош-jега-вош в военное время <вырастал на 7 копьевищ или 7 сажен>, другой,Jам-вош,наоборот, <уходил под землю>, поскольку имел <бабье сердце> [1891а, С. 68-69].

В двух способах защиты: возведении крепости на откры- том месте (обычно высоком берегу реки) или сокрытии посе- ления в низине выражен военный статус жителей. Поставить городок на мысу мог себе позволить богатырь, способный отразить прямое нападение врагов, укрыться в низине тот, кто предполагал наличие в округе более сильных соперников. Кроме того, по наблюдениям С. К. Патканова, в городке (<навер- ху>) располагался сам <князь, его родные, слуги и небольшая часть жителей, и только при большой опасности в них укры- вался и народ. Главная же часть населения, судя по всему,

143

группировалась около городков в виде селений (ост.пугот, вог. паул')..., расположенных часто у подножия таких тер- рас>. Рядовые жители княжеств носили красноречивое назва- ниемыгдат-jах(земляные люди) [1891а. С. 13, 17].

Возможно, понятия <быть наверху> или <спуститься в ни- зину> служили знаками военного достоинства. Как видно из упомянутого выше предания рода Кельчиных, герой после по- ражения отхурук ёхотличился не только тем, что нырял подобно чебаку, но и прятался среди кочек в низменных лу- гах. Легенда о гибели городка Карпоспан (в варианте, запи- санном С. Шульгиным) заканчивается словами: <слава и мо- гущество Карпоспана закатилась. Оставшиеся его жители по- селились позднее на низком болоте> [НА ТГИАМЗ, N 75. С. 16].

Низкий статус обороняющихся виден, например, в одном из предании хантов Пима, согласно которому местные жители скрывались от набеговавус ёхв землянках так, что <всю зиму не выходили>. Об этом же свидетельствуют записанные В. М. Кулемзиным и Н. В. Лукиной рассказы восточных хантов о строившихся в укромных местах жилищах (землян- кахкалават)с подземным выходом к реке [1992. С. 42]. Крайняя степень <заниженности> рисуется ироничными штри- хами в предании васюганских хантов: скрываясь от врагов, остяк входит в свою землянку через прорытую от берега реки нору> в нору же прячет обласок (лодку-долбленку); поскольку вест-ником войны считался кулик, то, завидев его, остяк без промедления бежит к норе, садится в обласок и, затаившись, пережидает опасность [см. Кулемзин, Лукина, 1978. С. 27].

Наличие подземных ходов при этом не является определя- ющим показателем низкой обороны. К примеру, в верховьях Войкара стоял укрепленный городок, расположенный на горе. Его жители тем не менее при нападенияххуруп ёхукрывались вмув хот(землянках) с подземными ходами. Подобный сме- шанный вариант защиты можно рассматривать, с одной сторо- ны, как признак неявной подчиненности туземцев Войкара хантам Коды, с другой - как тактически многообразный ком- плекс обороны.

Тем не менее в преданиях о высокой защите (например, богатырскихпытыр-вах-вош- медных городков) подзем- ные ходы не упоминаются. Хотя (с позиции здравого смысла) будь в крепости князя ЕвраХарда-вошподземные сообще- ния, не пришлось бы ему голодать в осаде, а впоследствии и

144

быть убитым в ходе неосторожной вылазки [см. Патканов, 1891а. С. 70].

Вариантом высокой обороны являются и действия защит- ников <ледяных городков>. Например, воины рода Сязи, обо- роняя стоявший на высокой гореЮмг-вож(Ледяной город), обливали склоны горы водой, и враги не могли взобраться на нее. ЖителиНанки-вош(Лиственничного городка), располо- женного на яру в устье р. Питляр, в случае нападенияхурун ёхделали то же самое и вдобавок скатывали навстречу насту- пающим бревна. Как, со слов остяков, замечает С. К. Патка- нов, <от седьмого бревна не мог уйти и самый проворный самоед> [1891а. С. 69].

Открытость богатырского городка не означала его доступ- ности. По легенде о походе эмдерских богатырей наКарыпос- пат-урдат-вош- Богатырский-город-у-стерляжьей-прото- ки - приближающихся воинов <увидели дальнозоркие и ус- лышали чуткие ухом>. Оповещали о появлении врагов дозор- ные, обозревавшие окрестности с устроенных на высоких стол- бах помостов. Эти же дозорные следили за знаками, подава- емыми из соседних городков, например красными флагами, поднимаемыми над крепостями в случае нападения на них. Поперек реки или озера, по которым проходили водные пути к городку, протягиваласьсугом(бечева или проволока), при касании или обрыве которой в городе раздавалась тревога (значимость подобных вестовых устройств для защитников крепостей выражена в метафоричном описании одной изсу- гом,изготовленной из золота и имевшей толщину <мясистого пальца>) [Патканов, 1891а. С. 16, 64, 68, 70].

Нормы предупредительных действий были основаны на правиле: если пришелец не подает условных знаков и не вы- полняет принятых ритуальных действий, он опознается как враг и может быть убит без какого-либо выяснения личности. На Вахе сохранились воспоминания об одном из вариантов предупредительного обряда: не доезжая до поселения, путник должен взойти на соседний высокий мыс и криком оповестить о своем прибытии, что является знаком мирных намерений; затем, наложив на голову повязку, спуститься в свою лодку и направиться к пристани (где его встречают хозяева); выйдя на берег, снять повязку и повесить ее на дерево (уже отмеченное подобными знаками, оставленными прежними гостями) [Дмит- риев-Садовников, 1916. С. 11].

145

Без ритуальной предупредительности путь по таежным ре- кам был чреват неприятностями. В любой момент можно было заполучить стрелу или нарваться на заостренные деревянные колья> установленные под водой,- так местные жители были готовы встретить любого чужака. По одному из предании [И. В. Копьев, Юконда, 1978 г.], на Корде в ожидании при- плывавших на берестяных лодках самоедов перегораживали реки рядом воткнутых в дно заостренных кольев. Когда лод- ки> нарвавшись на частокол, застревали или тонули, с берега открывалась стрельба из луков. Так, жившая на горе недалеко от дер. Турпалы <могучая старуха> перебила из лука 30 чело- век, ехавших на берестяных лодках.

Не напрасно, по-видимому, эмдерские богатыри по пути к городу князя Нангхуша, проезжая <мимо высоких мысков>, останавливались. <Живший там народ ставил им, как богам, пенящиеся чаши в жертву и приводил жертвенных животных. Кое-где и сами они делали привалы, чтобы приносить жертвы богам и пробить у них спинную и брюшную силу. Эти прива- лы продолжались обыкновенно не менее дня и служили в то же время и отдыхом для уставших гребцов> [Патканов, 1891а. С. 63].

Прибытие богатырей в городокКары-поспат-урдат-вош также напоминает ритуал. На виду у вышедшего навстречу князя они, подъезжая к берегу, <показывали все свое умение править лодкой, заставляя ее извиваться по воде подобно выд- ре>, и в знак бодрости духа своего свистели из толстого и тонкого горла. На расстоянии выстрела из лука они останови- ли лодки и, уперев конец лука в дно, выпрыгнули на берег, не боясь могущих быть козней> [Патканов, 1891а. С. 64].

Предупредительная обрядность служила одной из форм предобороны, позволявшей заблаговременно распознать <ли даже уничтожить врага. Ее усложненность свидетельствует о значении, которое угры придавали предотвращению внезап- ности нападений в условиях открытости и постоянства место- расположения их городков.

ТАКТИКА НАПАДЕНИЯ

Зная заповедь обороняющихся (уничтожать врага сразу при его появлении) и не надеясь остаться незамеченными, нападающие частенько прибегали к имитации гостевания. В этом отношении излюбленным приемом была <игра в сватов-

146

ство> (еще и по этой причине военные походы нередко ото- ждествляются с поисками невест). В прерванном повествова- нии о деяниях князей Эмдера имеется примечательная под- робность: несмотря на все жесты почтения со стороны гостей, а также нарочитое гостеприимство князя Нангхуша, пригла- сившего богатырей в большой дом <для сбора воинов и сва- тов>, снабдившего их пищей, приславшего им <двух женщин воду носить и кушанье варить>, а также <человека, чтобы дрова рубить>, обе стороны выставили на ночь караульных. Предчувствия не обманули старого князя. Вскоре между эм- дерскими и кондинскими богатырями разразилась война [Пат- канов, 1891а. С. 64].

Атака городка могла продолжаться длительное время. По описанию нападения <множества остяков> на зимовье воево- ды Ивана Мансурова в устье Иртыша (1585 г.), туземцы <подошли однажды к городку и целый день с такой силой наступали на него, что русские только с великим трудом мог- ли их отразить. Хотя к ночи остяки и отступили, но на следу- ющий день, еще до рассвета, они стали готовиться к новому более сильному наступлению> [Миллер, 1937. С. 267]. По преданиям северных хантов,хорынг ёхнередко нападали на городки в ночное время.

Главной преградой для атакующих оказывались деревян- ные стены (палисады), из-за которых на них сыпались стрелы и скатывались бревна. Добравшись до этих стен, <богатыри выхватывали из-за пояса свои огромные топоры и начинали сокрушать дерево>. Иногда городок брали осадой, <что обык- новенно происходило скоро, так как остяки запасов на случаи войны не делали> [Патканов, 1891а. С. 69].

При открытом штурме использовались психологические эффекты. Свою роль, вероятно, играло боевое облачение во- ждей атакующих (чему князьями не напрасно уделялось осо- бое внимание). На виду у обороняющихся совершались цере- монии священнодействия: готовясь к очередной атаке городка Мансурова <остяки принесли с собой знаменитого шайтана..., поставили его в виду городка на дерево и приносили ему жертвы, прося его помощи для победы над русскими> [Мил- лер, 1937. С. 267].

Для взятия неприступных крепостей шли в ход уловки с использованием лазутчиков, маневры псевдоотступления в це- лях выманивания защитников из-за оборонительных стен (так эмдерским богатырям удалось сокрушить Медный городок князя

147

Евра). Самые скоротечные и успешные атаки проводились в <чистом поле>, когда противник предпринимал вылазку или отправлялся в поход.

На малочисленного врага остяки обыкновенно нападали стреми- тельно, осыпая его при этом тучами стрел. Если их нападение бывало отбито, они разбегались, но вскоре собирались и нападали снова. Обык- новенно же слабейшая сторона скоро падала духом и обращалась в бегство... Если приходилось иметь дело с сильным противником, рас- положившимся в неукрепленном месте, то остяцкая военная тактика того времени требовала не вступать с ним в открытый бой, а улучив минуту, застать его врасплох и произвести на него внезапное нападе- ние. Чтобы этого вернее достигнуть, нападающие посылали вперед разведчиков. Они должны были подкрасться к неприятельскому стану и все выведать... Если сообщение кукушки (разведчика) было бла- гоприятно, то весь отряд двигался вперед, но столь осторожно, <что- бы ни соринка, ни былинка не шелохнулась>. Сражение остяки всегда начинали стрельбой из луков, причем старались нанести врагу поболь- ше вреда и потом уже мало-помалу сходились и вступали в рукопаш- ную... они не умели сражаться сомкнутыми рядами, а дрались врас- сыпную, причем каждый выискивал себе противника, чтобы с ним схватиться.

[Патканов, 1891а. С. 64-65].

Походы могли происходить в любое время года, но наибо- лее часто упоминаемым в легендах сезоном угорских войн яв- ляется лето. Вероятно, это связано с тем, что, в отличие от самоедов, считавшихся, благодаря оленному транспорту, <луч- шими воинами зимы>, обские угры (особенно ханты) чувство- вали себя неуязвимыми на воде. У северных хантов есть пред- ания о речных баталиях схурун ёх,когда местные (войкарс- кие) остяки связывали свои челноки-однодеревки попарно для устойчивости в схватках с большими дощатыми лодками во- инов Коды. Кроме того, в зимнее время было опасно надолго отлучаться из городков ввиду угрозы нападения самоедов. Таким образом, летом чаще всего выступали угры, зимой - самоеды.

БОЕВОЙ ДУХ

Для того чтобы выиграть войну или сражение у примерно равного по опыту и силе противника, недостаточно внезапно- сти нападения. Необходимо опередить врага по настрою на победу, по тому состоянию, которое называется безумством храбрых. В этом опережении состоит ключ к тем победам, когда горстка нападающих повергает в смятение (бегство, ка- питуляцию) перепуганную толпу обороняющихся. В этом со- стоит одно из главных преимуществ атакующей стороны пе- ред защищающейся.

148

Обретение <боевого духа> происходило еще до начала по- хода, в стенах родного городка. Вероятно, создание и поддер- жание возвышенно-агрессивного настроения у воинов было одним из профессиональных умений князя. Сами богатыри, благодаря унаследованным свойствам и стилю жизни, должно быть, обладали способностью мгновенно приходить в военный тонус. Их любимым занятием в мирное время была охота, способом времяпрепровождения - состязания и военные игры, проходившие на особых площадках около города,jантта-хар (площадь для игр) илиjакта-хар (площадь для пляски). Эти игры состояли в стрельбе, борьбе, прыжках через Натянутые между столбами ремни, беге наперегонки на лыжах, метании друг в друга каменных глыб при помощи ног. Не удивитель- но, что богатыри были способны увернуться от летящей стре- лы, услышав звук спущенной тетивы [Патканов, 1891а. С. 43, 65].

На площади для плясок, а возможно, и в отдельном доме (подобно многократно описанному <танцу с оружием> в честь духа Еляня [см. Абрамов, 1851. С. 6-7; Кастрен, 1858. С. 308-310; Шавров, 1871. С. 11-12]), совершались ритуалы, нагнетавшие военный дух. В этом отношении привлекает вни- мание фрагмент из полюбившегося авторам прошлого века опи- сания танца с саблями и копьями: в ходе руководимого шама- ном ночного священнодействия остяки, <качаясь с одной сто- роны в другую, кричали разными голосами, то редко, то час- то, отставая один от другого.Потом при каждом повторении: гай,то поднимали оружие кверху, то опускали книзу. Крик сей и движение продолжались около часа, и чем остяки далее и далее ревели и качались, тем более приходили в некоторый род исступления> [цит. по: Абрамов, 1851. С. 7].

Подобного исступления от 'прозябших мужей', по-види- мому, добивался князь в обряде, описанном в одном из геро- ических сказаний: <Многочисленные прозябшие мужи разве- ли при помощи дерева огонь (многоязычный рот девы Тарн)... приготовили мертвое жито и питающее жито, поставили блю- да и берестяные кузова, чтоб созвать туда (добрых) духов, (живущих) на сотнях возвышенных мысов, и (от них) просить спинную силу, и (от них) просить брюшную силу> [Раtkаnоv, 1900. S. 22]. Эмдерским богатырям в ходе их плавания к городку Кровавого старика Нангхуша пришлось неоднократно обращаться к духам за поддержанием у их воинства <спинной и брюшной силы> [см. Патканов, 1891а. С. 631.

149

Сам богатырь был источником исступления, остальные мужи в эпосе выглядят то безликим эскортом князя> то вовсе <за- рубками на полене>, по которым два богатыря из городка Т'апар-вошраспределяли между собой воинов. Многочислен- ное атакующее войско, потеряв пронзенного стрелой вождя, тут же потерпело поражение, и лишь небольшая его часть спаслась бегством. В свою очередь, защитниками городка подчас <овладевал такой страх при виде многочисленных врагов, что они почти не способны были что-либо предпринять, и тогда спасение всецело зависело от храбрости князя> [см. Патка- нов, 1891а. С. 41, 69].

Богатырь находил опору в стариках своего города - тех, что уже не способны были защитить его в бою, но олицетво- ряли собой дух былых побед. Примечателен диалог между остающимися в городке стариками и уходящими в поход эм- дерскими князьями. Начинают его старики;

<Княгини нашего города и князья нашего города!.. На какой край земли сосредоточили вы ваше внимание, речи вашей начало, слова вашего начало. Вы нам откройте, в какой край земли вы желаете направить воинов со стрижеными головами, сватов со стрижеными головами?>

Младший муж (князь) отвечает:

<Мы снаряжаемся в город Кровавого богатыря, старика Нангху- ша, ради младшей дочери Нангхуша, девицы>.

Многочисленные седоголовые старцы сказали:

<В город Кровавого богатыря старого Нангхуша отправлялось много мужей. Как они опрокинули свои грузные лодки с водяной кормой, в которых сидели, на вилковатые сучья, подобные ногам жу- равлей, так они и поросли оленьим мхом высотой в пядь>,

Выслушав предупреждение стариков, князья все же при- няли решение отправиться в поход и отдали приказ воинам быть готовыми к выступлению на заре следующего дня, а стариков просили явиться утром на жердяную пристань для проводов.

Поутру богатырь встал, надел доспехи и, выйдя на улицу, положил семь поклонов передтурум ван'манjемын jух- 'священным столбом с божеским ликом' (в варианте легенды, записанном С. Шульгиным, богатырь Севенхой-Ветенхой от- правился в путь после жертвоприношения семь оленей [НА ТГИАМЗ, N 75. С. 12-16]).

Уходящих воинов провожал троекратный крик стариков на жердяной пристани:

Громкий крик, который принято кричать при отчаливании воинов, они крикнули. До вершины низкого дерева и до середины высокого он

150

достиг. Второй крик достиг до пути пестрых облачков; третий крик достиг до Золотого Света - Отца. Младший муж (князь) сказал: <Послушай, брат> выстудим теперь с нашими воинами> с нашими сва- тами со стрижеными головами - до Отца нашего> Золотого Света> он достиг; не наступит для нас день поражения и смерти>.

[Патканов, 1891а. С. 42-43, 62-63].

ВРАЖЕСКОЕ ЗАКЛЯТИЕ И МИРНАЯ КЛЯТВА

Отношение к врагу как иночеловеку выражалось в допус- тимости и даже необходимости жестокости. По-видимому, она была не столько чертой характера воюющих, сколько ритуаль- ной заповедью. Для того чтобы убедить врага (заодно и себя), что он нелюдь, следовало его нечеловечески умертвить. Изо- щренно убив одного врага, победитель тем самым магически воздействовал на того, кто еще уцелел. Из истории войн (осо- бенно завоеваний степных кочевников) известно, что ничто так не убеждает людей в силе врага, как его неслыханные зверства.

В одной из легенд полуйских хантов поощрительно по- вествуется о находчивости хозяина, который усадил пришед- ших врагов у очага, а затем привалил двери бревном и спалил дом вместе с гостями [И. М. Тибичи, Аксарка, 1989 г.]. В сказании тромъеганских хантов обавус ёх, вожди хантыйско- го и ненецкого отрядов перед сражением затевают состязание в меткости, по условиям которого победитель первым в пред- стоящей битве начинает стрельбу из луков. На озеро спуска- ют два плота, на которые усаживают матерей Салака и пред- водителяавус ёх.На голову женщинам ставят по кедровой шишке, в которую и должны попасть стрелой соперники. От выстрела Салака шишка, лежавшая на голове его матери, рас- калывается напополам. Ненецкий вождь промахивается и уби- вает собственную мать. В начале бояавус ёхнарушили усло- вия состязания и открыли стрельбу первыми. Стрела их вож- дя угодила в Салака, но тот только пошатнулся и отступил на три шага. Ответный выстрел Салака достиг цели, его стрела с опереньем из вороньего крыла пробила насквозь кольчугу вож- дяавус ёх.Прочих ненцев Салак <переколотил головами об лед>, а оставшиеся запросили пощады и обещали больше не приходить на земли хантов [К. Д. Сопочин, Тромъеган, 1987 г.].

151

Идеология неприятия <чужого> [см. Головнев, 1991в] на- чинается с нарочитых противопоставлений: у ненцев тетива на луках из оленьих кож, у хантов - из кедрового корня, про- питанного рыбьим жиром; ненцы стреляют, высоко подняв лук, ханты,-- держа его прямо перед собой (ханты Ваха) [Кулемзин, Лукина, 1978. С. 31]; ненцы боятся медведя, хан- ты охотятся на него (ханты Тромъегана); ненцы не едят щуку, ханты едят. Подобные противопоставления относятся не толь- ко к иноплеменникам, но и соседям: у обских хантов оперение стрел - из крыла глухаря, у малоюганских - из беличьих хвостов (насмешка) [ем. Кулемзин, Лужина, 1978. С. 41].

Отчужденность может быть выражена в прозвищах: остя- ки называют самоедовН'ара нога теда хорjаранет (Сырое мясо едящие оленные самоеды) [Патканов, 1891а. С. 36], лесные ненцы пимеких хантов -Рaritschica(Чернью) [Кас- трен, 1860. С. 244].

Далее следуют обрядово-поведенческие установки: <Ос- тяки не дотрагивались к самоедской одежде и к вещам их, а если которые и брали из рук их, то чрез огонь. Обкуривали вещи бобровой струею> [Кушелевский, 1868. С. 52]. Затем враждебность явно или скрыто выражается по отношению к чужим обрядовым нормам: для селькупов лебедь - священ- ная птица, и ее запрещено убивать [Лукина, 1985. С. 150]; по хлесткому выражению ваховских хантов, <кости лебедя... можно ломать и бросать где попало> [Кулемзин, 1984. С. 103].

И, наконец, в условиях войны идеология чужого обретает вид магии: <по преданию хантов Ваха, в далеком прошлом они вырубили на земле знак креста с той целью, чтобы постепенно вымирали находящиеся здесь ненцы> [Кулемзин, 1984. С. 115-116], Чтобы обессилить своих враговавус-яун ях, ва- ховские ханты, по легенде, украли их покровительницу Аган- скую богиню.

<Чтобы доставить себе больше славы, а врагам унижения, победители (остяки) имели обыкновение снимать с них голов- ную кожу(ух-сох)...По их понятиям, душа человека, ли- шенного скальпа, окончательно умирала... Уважение к князю росло по мере накопления у него неприятельских скальпов> [Патканов, 1891а. С. 66, 67]. Традиции скальпирования вра- гов отмечены и у манси [Гондатти, 1886. С. 64].

Убитого врага лишали его доспехов, победитель брал их себе. Иногда побежденный богатырь, как это случилось с

152

князем Евром, умирая, сам бросал их врагу, чтобы не быть ограбленным после смерти. <Есть некоторые указания на то, что богатыри иногда съедали сердца своих побежденных вра- гов, причем они в данном случае руководились скорее жела- нием, чтобы сила последнего перешла к ним, чем чувством мести>, В ответ на неоднократные набеги атлымского богаты- ря Сенгепова на их земли иртышские остяки пошли на него войной, но не застали богатыря в живых. Им передали, что он умер вследствие того, что сквозь него пролетела птица вроде гагары(тор-войе),образ которой принял алой дух. <Тогда они отправились на кладбище, где он недашю был похоронен, вырыли его и, вырезав у него сердце, крепкое как камень, разрубили его на части и съели> [Патканов, 1891а. С. 66- 67]. В сказании васюганских хантов победитель вырывает у поверженного врага <пахнущее рыбой, много рыбы съевшее сердце>, разрезает его на три части и съедает [Каrjalainen, 1921. 3. 41].

Понятие о мире строится на тех же основаниях, что и идеология войны, поскольку мир заключается сврагом. Не удивительно, что клятвы о ненападении включают те же обра- зы, что и вредоносная магия. Давая обещание не сражаться друг с другом, богатыри договаривались: <а если кто из нас нарушит эту клятву..., то пусть с него сдерутего радужно отливающую головную кожу>. При этом они <целовали щу- чий нос и огонь> [Патканов, 1891а. С. 66].

По преданию хантов Пима, когда после очередного набега авус ёхстороны решили помириться, ханты достали щуку, а авус орт(вождьавус ёх)взял саблю и отрезал щуке верх- нюю челюсть (носовую ее часть) со словами: <Не будем во- евать до тех пор, пока у щуки челюсть не отрастет>.

Однако далеко не всегда врагам (особенно победителям с побежденными) удавалось договориться о мире. Обычно за поражением рано или поздно следовала месть. Тем не менее каждая из сторон по-своему заключала мир, если не с против- ником, то с его богами. Для победителей это являлось знаком установления власти на вновь захваченной территории. На- пример, выиграв войну у ненцев, три брата-остякаАй Мось ху, Кутоп Мось хуиУнМось хуосновали на покоренном Куновате три святилища [С. Н. Тояров, Куноват, 1990 г.].

Разбитые эмдерскими богатырями князьяКары-поспата не являлись более владыками своих земель. По эпической традиции, они не могли примириться с врагами, но могли - с

151

духами: в варианте С. К. Патканова, под именемIега-теи- игенен(Старики с вершины реки) они были взяты на небо [1891а. С. 70, 74], в версии, записанной С. Шульгиным, по возвращении из городка Евра их убивает молнией [НА ТГИАМЗ, N 75. С. 12-16].

ЭПОХА МЯТЕЖЕЙ

Прошла пора <безмятежного> существования князей и бога- тырей. Их господству суждено было смениться властью рос- сийских воевод. Впрочем, не только русские в середине 2 тысячелетия нарушали покой угорских княжеств и самоедских стойбищ. По словам Н. А. Абрамова, <несмотря на то, что остяки около 270 лет находятся под русской державой, рус- ское влияние менее заметно на них, чем татарское>, <некото- рые из почетных остяков жалованы были от татар мурзами и тайшами, обдорские князья до настоящего времени имеют прозвание Тайшиных [1857. С. 331].

С. К. Патканов полагал, что первым татарским завоевате- лем остяцкой страны был князь Он (Онсом), основавший Сибирское ханство на развалинах Кипчакского царства в се- редине 14 столетия. Он, по преданию, господствовал не толь- ко над татарами, но и над остяками и вогулами. Дело его продолжал князь Тайбуга, который во время правления хана Чингиза, в качестве его военачальника, покорил обских остя- ков. Таким образом, завоевание татарами долины Иртыша моглр совершиться в конце 14 или в начале 15 в. [1891а. С. 6].

По мнению Н. А. Томилова, Нижнее Прииртышье было одним из постоянных направлений военных действий Сибир- ского хана Кучума. Сибирские татары подчиняли хантов по Иртышу ниже устья Тобола и по р. Демьянке, а затем обязы- вали их принимать участие в покорении других угорских об- ластей. Уже в эпоху русской колонизации края (первой чет- верти 18 в.) продолжалась <боевая> исламизация: <они же, абызы, многих остяков пообрезали> [см. 1981. С. 62].

С запада (из-за Урала) в Приобье пробивались коми- зыряне, В свою очередь угры отвечали встречными выпадами <через Камень>. Например, в 15 в. вогулы во главе с князем Асыкой ходили войной на зырян [Жаков, 1901. С. 20]. От тундры (Ямала) до южной тайги (Демьянки) распространены

154

предания о стычках или войнах с зырянами (сырян-ях, санэр, нгысма).Русские воеводы, впервые проникшие на берега Таза цри царе Борисе, нашли здесь уже существовавшие зимовья вымичей и зырян [Бахрушин, 1929. С. 54]. Основные геогра- фические понятия края: Обь (Снежная река), Обдорск (Мес- то у снега) происходят, вероятно, из коми языка [см. Фишер, 1774. С. 1-3; Штейниц, 1962. С. 110; Белов, 1969. С. 15; Матвеев, 1976. С. 154-155].

Однако ни татарское, ни зырянское военно-политическое воздействие не привело к крушению княжеств. Это случилось в эпоху Ермака. С годами вооруженное сопротивление тузем- цев сменилось состоянием подчиненности и зависимости. Лишь в самых отдаленных районах тайги и тундры время от времени зарождались волнения, но они уже больше походили на вспышки отчаяния, чем на старые богатырские войны.

Перемена, постепенно случившаяся в умонастроении ко- ренных жителей, образно передана в селькупском предании о борьбе селькупского культурного герояИчи с<Кристосом>. В ней повествуется о приходе демона с семью зубами, кото- рый потребовал уИчичеловеческого мяса. В течение трех лет Ичаобманывал демона, давая ему вместо мяса камни. Но затем демон обратился к пришедшему в Сибирь Кристосу, отцу всех русских. Кристос дал ему все, чего желал демон: пищу, питье и людей. КогдаИчазаметил, что Кристос и демон приобретают все большее влияние, он решил уйти от своего народа. И он ушел далеко за моря, чтобы отдыхать и спать. Однако, уходя, он сказал Кристосу: <сегодня ваш день, завтра будет мой>. Когда наступит этот день,Ичаочнется ото сна и вернется; соберет вместе всех своих рассеянных по земле детей и прогонит чужеземцев из Сибири> [Доннер, 1915. С. 47].

МЯТЕЖ ВАУЛИ

Ваули Пиеттомин - <бунтовщик> [Абрамов, 1857. С. 356], он же - <руководитель народного восстания, борец с угнетателями>, борец <против царизма и местных князей> [Бударин, 1968. С. 72]. О Ваули (в ненецкой огласовкеВав- лё)сложены легенды, ему посвящены литературные произве- дения, например, пьеса И. Ного <Ваули>, книга М. Бударина <Сын племени Неняйгов>. Когда спрашиваешь ненцев, какой фильм о своем народе они хотели бы увидеть, обычен ответ:

155

<О Ваули>. Однажды в беседе со мной один из стариков настойчиво предлагал себя в качестве актера на роль Ваули, обещая по необходимости <собрать всю тундру> для съемок массовых сцен.

Образ народного героя Ваули в советскую эпоху во мно- гом выращен на идеологии классовой ненависти к царизму угнетенных туземцев, а также благодаря литературному та- ланту Ивана Ф. Ного и Михаила Е. Бударина. Последним, кстати, создана и единственная в советской североведческой науке целостная концепция восстания Ваули Ненянга на осно- ве материалов Омского архива (прежде всего замечательной своей обстоятельностью <Краткой выписки из дела комиссии, учрежденной в Березовском крае, о возмущении инородцев Обдорского отделения> [ГАОО, ф. 3, оп. 2, д. 1960. лл. 35-46; Бударин, 1952; 1958]).

До революции мятеж Ваули значился среди наиболее до- стопамятных тундровых происшествий. К примеру, через пол- века После восстания (в 1908 г.) старик Сэкоди Окотэтта сказал об одном полусгнившемсядае, что он был установлен на святилище еще <до Ваули>. Вместе с тем собеседник Сэ- коди профессор Б. М. Житков, известный своей изысканной обходительностью и исследовательской скрупулезностью, на этот раз весьма скупо и небрежно пояснил для читателя: Ва- ули - <самоед, подготовлявший в 40-х годах нападение на Обдорск и там же повешенный> [1913. С. 37-38].

ФигураВавлёв устной истории ненцев вызывает далеко не однозначную оценку. Иногда по отношению к нему выска- зывается осуждение: <Разбойник, грабил добрых людей>; иног- да одобрение: <Большой шаман, всех в страхе держал>. Иде- ологический портрет Ваули <защитника угнетенных> в среде коренного населения не слишком популярен (например: <Сам Ваули был богатым, бедный не может в тундрестать вождем> [Н. Салиндер, Ямал, 1988 г.]); чаще он выступает олицетво- рением <боевого духа> ненцев.

Речь, однако, пойдет не о воспетом в стихах и прозе Ва- ули 20-го века, а о действительных событиях первой полови- ны прошлого столетия. Поэтому в основу следующего ниже очерка положены материалы многократно уже использовав- шегося архивного дела <О возмущении инородцев Обдорско- го отделения>.

Имя Ваули Пиеттомина как смелого разбойника, наделен- ного богатырской силой и шаманским даром, приобрело из-

156

вестность среди самоедов Надымской и Полярно-Уральской тундр в 30-х годах прошлого века. Когда в феврале 1839 г. он с группой соумышленников прибыл на стойбище Хасовако Худи, тот был уже осведомлен о манерах поведения гостя. Хасовако встретил Ваули с показным подобострастием, выра- зил готовность поделиться оленями, пригласил поехать в ста- до. Дождавшись, когда Пиеттомин увлекся ловлей оленей, отделяя от стада первую сотню, Хасовако набросился на него с ножом. Одновременно из-за соседних сопок показались со- званные на помощь соседи, вооруженные луками и ружьями. Ваули и его спутников связали ремнями, отвезли в Обдорск и передали князю Тайшину [см. Бударин, 1968. С. 81).

12 января 1839 г. Обдорской волости ясачной князь Иван Тай- шин с самоедами и остяками, составя приговор о том, что самоеды сей же волости Ваули Пиеттомин и Магири Вайтин (Майри Ходакым) с их сообщниками более семи лет делают у них дневные грабежи, проси- ли обдорского заседателя Соколова представить Пиеттомина и Вайти- на к высшему правительству для поступления с ними по законам и удаления их на поселение.

Пиеттомин и Вайтин сознались Соколову, что они человеками с десятью своих товарищей, быв вынуждены бедностью, единственно для собственного пропитания, точно обкрадывали и грабили самоедов и остяков, но никого не убивали.

...Губернский суд, приняв в уважение, что, во-первых, преступ- ники при следствии чистосердечно сознались в воровстве и грабеже, во-вторых, делали они воровства и грабежи для того, чтоб им и другим бедным самоедам не лишиться жизни при неулове зверя и невозмож- ности по дальнему расстоянию мест их жительств быть в Обдорском отделении для взятия в долг муки, в-третьих, их роду свойственно незнание законов, преследующих воровства и грабежи и, наконец, в-четвертых, поступки их были в продолжение 10 лет терпимы, и общество желает токмо удалить их от себя... определил: дав Пиетто- мину и Вайтину, при полиции, по 20 ударов плетей, отдалить их... в другое место.

[ГАОО, ф. 3, оп. 2, д. 1960, лл. 35-36].

На том бы все и кончилось, будь Ваули на самом деле <бедным вором и грабителем>, чистосердечно признающимся в содеянных грехах и не ведающим тундровых законов. Но он явно превзошел по своим бунтарским качествам ожидания и русских властей, и даже искушенного в туземных интригах князя Тайшина.

Сургутский отдельный заседатель Ширяев, определивший поначалу Пиеттомина и Вайтина на поселение в отдаленной Пирчинской волости, впоследствии не то по небрежности, не то поддавшись обаянию кающихся преступников, дозволил им остаться в Сургуте и наняться в работники к мещанину Сили- ну. 19 сентября 1839 г. тот же Ширяев уже в расстроенных

157

чувствах доносил Березовскому земскому суду, что Пиетто- мин и Вайтин в ночь на 28 августа бежали, обокрав разных людей, в том числе своего незадачливого хозяина Силина. Получив известие о том, что <Пиеттомина и Вайтина видели плывшими в лодке к Обдорскому отделению>, Березовский земский суд 9 октября предписал обдорскому заседателю <их поймать>.

Однако Ваули и не помышлял причаливать к обдорской пристани. Он <скрывался в разных местах, занимаясь воров- ством>. Объявившись на Низовой стороне (надымско-тазовс- кой тундре), он <уверил народ, что начальство назначило его главным старшиною над всеми инородцами Обдорского отде- ления>. Некоторое время спустя он титуловал себя уже <ца- рем низовой стороны>.

Как видно, сын племени Ненянгов легко усвоил русскую манеру самозванничества и с успехом применил ее в тундре. Конечно, подобные амбиции вызвали бы лишь насмешку, не обладай Ваули набором качеств настоящего вождя. Помимо шаманского дара и замечательной физической силы, он пре- восходно сочетал (будто следуя политической азбуке Макиа- велли) методы устрашения и милости, проявления жестокости и щедрости. Для первого показательно <случившееся с само- едом Сой>:

Пиеттомин встретился с ним, когда шел к Обдорску, и, зная, что Сой, как человек бойкий, может увлечь за собой несколько из своих собратий, предложил ему сначала с ласкою> а потом с настойчивостью присоединиться к нему, но, когда он на то не согласился, Пиеттомин жестоко его избил, вышиб ему передние зубы, приказал его убить, и этот несчастный обязан своим спасением сообщникам самого Ваули.

Новоявленный царь низовой стороны сменил двух самоед- ских старшин: Падиги <за его бедность>, а Содома Ненекина за то, что в отмщение за украденную невесту тот убил ребен- ка Танута (родственника Ваули). Тогда же Пиеттомин впер- вые объявил о <изложении обдорского князя Тайшина.

Ваули <делил награбленное со своими соучастниками>. Его <шайка>, разросшаяся до 400 человек, <была составлена боль- шею частью из людей, не имеющих дневного пропитания, при- влеченных к нему лестными обещаниями богатой добычи> (на этом, по-видимому, и основано предубеждение, что Ваули из чувства классового сострадания одаривал бедняков).

Размах политических расчетов Пиеттомина выразился в его экономической программе. Он распространил молву, что намерен снизить в Березовском крае цены <на все русские

158

товары и даже отпускаемый из казны хлеб>, <что инородцы будут платить подати вместо двух песцов одного>. Ваули пос- лал в Обдорск нарочного <сказать, чтоб до его туда прибытия инородцы не смели вносить ясака, а купцы торговать, а за нарушение сего приказания грозил строго с ними поступить. Этим Пиеттомин навел такой страх на обдорских жителей и остяков, что каждый из них боялся быть убитым или, по крайней мере, ограбленным>.

Приближалась зимняя ярмарка в Обдорске. Вновь назна- ченный исправник Скорняков, <прибыв туда 1 января,... убеж- дал инородцев не страшиться разбойника и стараться его пой- мать, но, когда заметил, что инородцы, страшась мщения и колдовства Пиеттомина, не осмелятся отказать ему в покор- ности, то, по недостаточному количеству в Обдорске казаков, пригласил к общей защите русских, приехавших на ярмарку, и жителей Обдорска>.

Ваули с отрядом подходил к Обдорску. Русские власти, давно не сталкивавшиеся с подобными неприятностями и ура- зумевшие, наконец, неординарность противника, были всерьез обеспокоены перспективой если не быть погромленными мя- тежниками, то отсиживаться в осаде вместо проведения яр- марки. Под угрозой оказалась и кампания сбора ясака, при- уроченная к тому же сроку и месту. Исправнику Скорнякову предстояло обеспечить не только защиту села, но и скорей- шую ликвидацию очага смуты. Скорняков дальновидно сме- нил тактику демонстрации силы на привычную самоедам <игру в поражение>.

[Он] поручил князю Тайшину и его родственнику Япте Мурзину видом покорности и готовности исполнять все требования, стараться заманить Пиеттомина в Обдорск, а постоянно живущего в Обдорске береэовского мещанина Нечаевского убедил, будто бы для торговли, съездив в те места, в которых Пиеттомин находился со своей шайкой, разведать об его вооружении, предположениях и главных сообщниках и с тем вместе упросить Пиеттомина приехать в Обдорск для того, чтобы там его схватить, так как у исправника не было никаких средств сделать это на месте пребывания разбойничьей шайки.

Мещанин Нечаевский, старый знакомый Ваули, <оставив все свои торговые дела, на собственных оленях, с незначи- тельным числом товаров отправился в путь и в 150 верстах от Обдорска отыскал Пиеттомина человеками с двумястами его сообщников>. Будучи радушно принят, Нечаевский в свою очередь выказывал уважение к силе и власти Ваули, зазывал его в Обдорск к себе в гости, <обещаясь его угостить, дать

159

ему вина и даже подарить лучшею из оставшихся после отца вещью>. Заодно он <успел уверить Пиеттомина, что о нем в Обдорске давно забыли, и никто не думает его преследовать>.

Едва ли Ваули в общении со старым приятелем настолько обмяк, что решил, махнув рукой на опасности, двинуть к нему в гости, выпить чарку водки, заполучить таинственную вещи- цу, оставленную отцом Нечаевского. Скорее всего он просто бредил ярмаркой (со слов очевидцев, это было грандиозное действо), на которую он, царь тундры, является со своей мно- гочисленной свитой.

К тому же по тундре прошел слух, что князь Тайшин вне себя от страха перед Ваули, а ближайший советник и род- ственник князя Япта Мурзин, которому Пиеттомин не раз предлагал занять княжеский стол вместо Тайшина, наконец- то дал согласие (и действительно Япта сделал это по совету исправника Скорнякова). Ваули послал повеление князю Тай- шину выехать к нему навстречу. Он явно чувствовал себя победителем, и впору было готовить обдорское княжение не для Япты Мурзина, а для себя самого.

Ватага мятежников вместе с Нечаевским (или, как назы- вает его современник и земляк Н. А. Абрамов - <Нечальс- ким> [1857. С. 357]) на 80 нартах направилась к Обдорску. Не доезжая 25 верст до села, Ваули встал лагерем в ожида- нии князя. Утром 13 января 1841 г. управитель Обдорского края князь Тайшин с десятью старшинами прибыл в лагерь мятежников.

Ваули повел себя так, как в ненецких сказаниях ведет себя сердитый хозяин по отношению к нерадивому работнику. Он принялся ругать князя и едва не побил попавшим под руку оленьим рогом (сердобольный Нечаевский уговорами спас обдорского князя от побоев). Тайшин кланялся в ноги, цело- вал руки Ваули (то же делали старшины), то обещая платить емудань, то выражая готовность уступить ему обдорское кня- жение.

Разбушевавшийся Ваули заявил, что он немедленно лиша- ет власти Тайшина. Обдорский князь и его свита поклонились Ваули, клятвенно заверяя выполнить все его требования. Тай- шину в сопровождении Нечаевского удалось покинуть лагерь мятежников невредимым.

Нельзя не отдать должного мужеству обдорского князя, понимавшего, что, разыгрывая сценарий исправника Скорня- кова, он подвергается смертельной опасности. Тайшин при-

160

надлежал к клану потомственных шаманов и легко мог пред- ставить, до какого исступления способен дойти другой, ненец- кий шаман, вступивший на путь открытой борьбы.

По следам князя Ваули послал нескольких лазутчиков во главе со знающим русский язык Яминым. Но их рейд не выявил ничего сомнительного. В один из дней середины янва- ря 1841 г. Ваули подошел вплотную к Обдорску, остановив- шись в версте от села у хлебных магазинов. По зову посыль- ных сюда тотчас же прибыл князь Тайшин. Ваули еще раз заявил Тайшину, что лишает его обдорского княжения. Тот ответил изъявлением покорности и учтивым приглашением Пиеттомина к себе в дом, где уже собрались в ожидании родовые старшины.

Ваули въехал в Обдорск с дружиной из 40 человек (ос- тальным велел <понемногу подъезжать>). Половину людей он оставил у княжеского дома <при нартах, на которых под оленьи- ми шкурами было оружие: луки со стрелами, шесты с копьями и несколько ружей>. Приказав им <быть на страже и, в слу- чае нападения, стараться подать ему с товарищами оружие>, он с двадцатью прочими, <вооруженными одними ножами, вошел в юрту князя Тайшина>. В присутствии родовых стар- шин Ваули потребовал от Тайшина дани и <объявил князю смерть>. Пока шли переговоры, в дом князя дважды приходи- ли посыльные от исправника Скорнякова и передавали Пиет- томииу приглашение пожаловать к нему в гости. Наконец, Скорняков явился сам.

Внезапное появление исправника изумило и привело в смущение Пиеттомина и его сообщников. Исправник, воспользовавшись их сму- щением, взял Пиеттомина за руку и повел к себе. Пиеттомин, видя, что он обманут, хотел было бежать, но, по данному исправником знаку, был схвачен. [Один из сторонников Ваули} бросился было с ножом на исправника, но урядник Шахов, в ту минуту подбежав к нему, ударил злодея обнаженною саблею по руке, вышиб у него нож и тем избавил исправника от явной опасности лишиться жизни.

По версии М. Е. Бударина, Ваули побежал к своим нар- там, где под шкурами было спрятано оружие, но был перехва- чен подоспевшими казаками. Короткая схватка закончилась тем, что Пиеттомин был жестоко избит и на руках унесен в дом исправника. Его скрутили веревками, заковали в кандалы [1968. С. 86].

Тем временем казаки и обдоряне, созванные исправником, отнимали у сторонников Ваули ножи, ломали укрытое в нар- тах оружие, разгоняли оленные упряжки, ловили <злоумыш-

6     Говорящие культуры                        161

ленников>. <Посредством этих благоразумных мер поимка главного разбойника и рассеяние его шайки обошлось без смер- тоубийства> [ГАОО, ф. 3, оп. 2, д. 1960, лл. 35-46].

Позднее об удавшихся и неудавшихся замыслах Ваули ходило немало суждений. Одной из загадок для русских влас- тей осталась преданность туземцев своему мятежному вождю. По официальному заключению, эти люди были <обольщены Пиеттомином и преступны менее по своей воле, чем потому что боялись ослушаться его как сильного, наглого и, по их понятиям, святого человека>. Относительно неосуществлен- ных планов мятежников <на допросах открылось> (что только не открывается на допросах), будто они <намерены были ночью напасть на Обдорск, зажечь церковь и идти по домам колоть русских и, разграбив их, удалиться за реки Таз и Енисей> [Абрамов, 1857. С. 357].

Дело Ваули приобрело широкую огласку. Сведения о нем дошли до военного министра России графа Чернышева и были переданы государю императору Николаю I. По результатам следствия генерал-губернатор Западной Сибири князь Горча- ков повелел: <Приказу о ссыльных предписать Ваули Пиет- томина назначить в Восточную Сибирь> [Бударин, 1968. С. 88].

Оттуда Ваули вернуться уже не сумел. Оставшиеся на воле его приверженцы организовались в новую <разбойную банду>. Во главе ее встал Пани Ходин, брат сосланного на каторгу Майра Ходина. Следуя тактике Ваули, Пани запре- щал туземцам платить ясак, призывал не подчиняться влас- тям, отнимал у своих противников оленей [Бударин, 1952. С. 104]. Новый очаг мятежа находился все на той же Низовой стороне, правда, братья Ходины, вняв опыту предшественни- ка, разбили свое становище подальше от Обдорска на границе Березовского и Туруханского округов у р. Таз.

Енисейский гражданский губернатор, которому было на- правлено обращение о поимке мятежников, не взял на себя лишних хлопот, поскольку-де неудобно добираться из Туру- ханска за 700 верст до р. Таз. Пришлось вновь поусердство- вать князю Тайшину. Он предложил направить туда из Об- дорска карательный казачий отряд числом в 30 человек (в <банде> насчитывалось 8) и даже взять с собой пушку.

Что-то не сладилось с планом обдорского князя. Как сле- дует из отчета обдорского отдельного заседателя, при поимке <грабителей> некоторым из них были вывихнуты или сломаны

162

кисти руквследствие сопротивления, <а также из боязни, что- бы они, освободившись, не нанесли вреда виновникам их по- гибели> (захват <банды> был произведен группой самоедов с участием одного остяка). Сам Пани Ходин пострадал больше всех: его левая рука (а также пальцы) была вывернута и вско- ре истощена <до иссушения>. Ему досталось за то, <что он слыл между самоедами шаманом и колдуном>, и<следовало ему повредить пальцы, чтобы он ворожбой не мог причинить какого-либо вреда поимщикам>.

Об участи содержавшихся в Березовском тюремном отде- лении <грабителей> известно лишь, что трое из них, в том числе шаман Пани Ходин, изъявили желание принять христи- анскую веру и помощником кондинского миссионера иеромо- нахом Аверкием были окрещены. Пани под новым именем <Иван> еще долгое время находился на излечении в инород- ческой больнице Березова [Славнин, 1911. С. 3-10].

Возможно, части мятежников удалось (или пришлось) осу- ществить намерение <удалиться за реки Таз и Енисей>. Не исключено, что именно они были зачинщиками битвы с энца- ми на оз. Туручедо (приблизительно в 1849-1850 гг.). По преданию, на Енисей пришли самоеды, не желавшие платить ясак и находиться в зависимости от обдорской управы [см. Доброва-Ядринцева, 1925. С. 9].

У гыданских ненцев сохранилось предание о шамане То- гой Пани (Пани Ходине), которого <раскулачили>, посадили в Омский острог, затем убили и зарыли в землю, что, по ненецким представлениям, является кощунством. Но Тогой- тадибевоскрес, обрел в подземелье союзника - самогоНга и вместе с ним вернулся в тундру. За десять лет, которые шаман простоял под землей, он оброс белой шерстью и стал великаном. Его фигуру, превосходящую по высоте чум, уже не раз замечали в тундре, следы его огромных ног обнаружи- вали на снегу и на песке. Тот, кто видел его спутникаНга, падал замертво. Тогой Пани вернулся, чтобы сначала найти и погубить предавшего его соплеменника, а затем расправиться со всеми пришельцами [Гыдан, 1979 г.].

*   *   *

Революция и гражданская война не то, чтобы совсем не коснулись туземного населения, просто смысл понятий <со- ветская власть>, <контрреволюция>, <кулак> и т> д. прояснил-

6*                                                        163

ся для него позже (в середине-конце 20-х гг.), когда начались мероприятия по национализации земли, конфискации собствен- ности кулаков, разоблачению шаманов. В 1918-1921 гг. ту- земцы еще не вполне осознавали, за что сражаются неподале- ку от их селений белые, красные, красно-зеленые и иные от- ряды <белых людей>. Тем более, что среди знакомых и при- ятелей туземцев в русских городах и селах было немало как сторонников революции (ссыльных, бедняков), так и ее про- тивников (купцов, мещан, священнослужителей и др.).

Чаще всего туземцы оказывались втянутыми в военные действия не по своей воле: либо на их землях происходили баталии (например, сражения на Демьянке, у Карымкар, в Ошворах), либо им выпадала роль проводников того или ино- го отряда. Поэтому имена хантов, манси, ненцев, селькупов можно отыскать (хотя и довольно редко) в списках погибших с обеих сторон.

Фактов организованных вооруженных выступлений тузем- цев в годы гражданской войны 1918-1921 гг. (включая так называемый эсеро-кулацкий мятеж 1921 г.) немного. Извест- но, что в Ларьякском районе (на Вахе) в 1921 г. <имело место контрреволюционное восстание, в котором активно участ- вовало до 10 чел. местных кулаков-туземцев, убивших двух коммунистов, из них одного остяка (восстание было подавле- но только через месяц матросами)> [Судьбы народов..., 1994. С. 199]. По воспоминаниям жителя с. Мужи В. Н. Вылкина, в 1921 г. ханты (шаманы и кулаки) юрт Хашгорт Кушеват- ского сельсовета <растерзали и убили> двух мужевских ком- сомольцев (Семена Ф. Попова и Ивана Канева), отставших от красноармейского обоза. Ненцы Ямала Нередко определя- ют этот период как времямандалады- 'военного сбора всей земли'.

Наиболее значительные восстания туземцев против совет- ской власти произошли в 30-е годы. Из них самыми заметны- ми были события на Казыме, Тольке и Ямале. Благодаря недавней публикации материалов фондов партийных архивов [Судьбы народов..., 1994] появилась возможность охаракте- ризовать эти события не только по воспоминаниям старожи- лов (нередко довольно путаных и хронологически неопреде- ленных), но и со ссылкой на документы (хотя они изрядно пропитаны идеологическим духом своей эпохи).

Работники ОГПУ (НКВД, КГБ), участвовавшие в по- давлении мятежей, а позднее дававшие им оценку, стремились

164

в своих заключениях собрать как можно больше доводов для подтверждения контрреволюционности своих противников, бла- годаря чему составленные ими документы содержат большое количество фактической, хотя и тенденциозно трактуемой, ин- формации.

Основными источниками для описания Казымского вос- стания послужили: докладная записка ответственного секрета- ря Остяко-Вогульского окружкома ВКП(б) А. Я. Сирсона (4 августа 1933 г.); доклад Остяко-Вогульского окружкома на секретариате Уральского обкома ВПК(б) о состоянии пар- тийно-массовой работы в округе (около 23 марта 1933 г.); постановление бюро Остяко-Вогульского окружкома ВКП(б) <О ликвидации контрреволюционного кулацкого восстания на Казыме> (13 марта 1934 г.) [Судьбы народов..., 1994. С. 205-228]; обвинительное заключение по делу N 2/49 <О Контрреволюционном выступлении против советской власти туземцев Казымской тундры> (10 июня 1934 г.) [БКМ, инв. N 767]; рассказы хантов и ненцев Казыма о событиях 30-х годов [ПМА, 1984, 1991 гг.].

События в Ларьякском районе (на Тольке) охарактеризо- ваны по документам: постановление бюро Остяко-Вогульско- го окружкома ВКП(б) о политическом состоянии Ларьякско- го туземного района (около 1 марта 1934 г.); доклад Остяко- Вогульского окружкома на секретариате Уральского обкома ВПК(б) о состоянии партийно-массовой работы в округе (около 23 марта 1933 г,); материалы Остяко-Вогульского окротдела ОГПУ (1 февраля 1933 г.) [Судьбы народов..., 1994. С. 200-203, 205, 222].

В описании выступлений ямальских ненцев использованы материалы: из докладной записки Ямальского (Ненецкого) окружкома Центральному Комитету, Омскому обкому ВКП(б) о политическом состоянии округа к концу 1934 г. (20 декабря 1934 г.) [Судьбы народов..., 1994. С. 238-243]; выдержки из архивных документов КГБ СССР, УКГБ СССР по Тю- менской области, Тюменского обкома КПСС, опубликован- ные А. Петрушиным [1991]; рассказы ненцев Ямала о собы- тиях 30-40-х гг. [ПМА, 1979-94 гг.],

КАЗЫМСКОЕ ВОССТАНИЕ

Летом 1926 г. Тобольский окружной Комитет Севера на- правил исследовательскую группу во главе с В. М. Новицким

165

на Казым. Главной идеей Казым-Надымской (Казым-На- дым-Дельтовой) экспедиции было <изучение возможности ко- лонизации [казымцами] р. Надыма для целей культурного воздействия на кочевников-оленеводов>. Замысел столь сме- лого социального эксперимента (в то время, впрочем, бывше- го <злобой дня>), основывался на предположении, что, в от- личие от общей массы <вымирающего>, <апатичного к про- грессу>, <вялого по натуре> <полуоседлого туземного населе- ния Тобсевера>, <резко выделяется своей стойкостью в борь- бе за существование, своими колонизаторскими способностя- ми, своей подвижной невялою натурою, поиском новых путей к устроению жизни, своими художественными задатками, здо- ровым духом и телом - это туземцы-казымцы (по р. Казы- му), единственная, по Якобию, не вымирающая в пределах Тобокруга туземная группа (исключая оленеводов-самоедов), не испорченная капиталистической культурою, поскольку они находились от нее в стороне, группа достаточно экономически мощная, по роду занятий совмещающая все три формы тузем- ного хозяйства: рыболовство, охоту и оленеводство (лесное). Эта группа не сидит неподвижно в своем Казыме, а ее пред- ставители разъезжают чуть ли не по всему туземному Тобсе- веру: их можно встретить в Самарове, Малом Атлыме, Кон- динске, Березове, Сургуте и даже Обдорске (занимаются спла- вом леса с Казыма в Обдорск).>

<Вот почему местный Комитет, ставя пред собою задачу, грубо выражаясь с точки зрения естественника, приступить к <улучшению туземной породы>, должен остановить свое ис- ключительное внимание на туземцах-казымцах как на группе наиболее жизнеспособной и не денационализированной. А че- рез казымцев - к оздоровлению духа и тела и к прогрессу культуры всего полуоседлого (и даже кочевого) туземного населения Тобсевера> [ТФ ГАТО, ф. 690, оп. 1, д. 6, л. 7-11].

Исследователей ожидало разочарование. По окончании ра- бот, в августе 1926 г., В. М. Новицкий представил президи- уму окрика и Комитету Севера отчет, в котором уже нет и следа первоначального колонизаторского оптимизма. На фоне общей унылой картины автор с особенным сожалением отме- чал: <отношение тузнаселения к существующей кооперации озлобленное>; <степень обеспеченности населения промысло- вым инвентарем крайне слаба>; <врачебно-санитарная работа, кроме случайного выезда фельдшера из Березова отсутствует,

166

и население предоставлено в смысле врачевания своему шама- ну, домашним божкам или русскому богу через полнcштского попа>. В числе рекомендаций В. М. Новицкий предлагал <уси- ление культурными работниками Казымтузсовета>, считал необходимым открытие местной туземной школы и был убеж- ден, что <туземцы пойдут в школу, но нужен интернат и учитель, знающий язык> [ТФ ГАТО, ф. 690, оп. 1, д. 6, лл. 115-120 об.].

Ни краевед Василий Новицкий, ни сами жители Казыма в то время не подозревали, насколько несовместимым окажется <здоровый дух>туземцев с культурно-просветительскими на- мерениями советской власти.

В 1930 г. по решению Комитета Севера при ВЦИК в Амнинских юртах (на Казыме) началось и в 1931 г. заверши- лось строительство культбазы. В ее задачи входило <поднятие культурно-политического уровня отсталых туземных народнос- тей, повышение их материального экономического состояния, внедрение советизации в тундре, работа с беднотой по отрыву ее от кулацко-шаманского влияния и экономической зависи- мости> [БКМ, N 767. С. 2]. В это же время повсюду разво- рачивалась кампания ликвидации кулачества как класса, выра- зившаяся прежде всего в лишении кулаков избирательных прав. Тут же случился общегражданский сход в с. Полноват (цен- тре Казымского нацсовета при том, что в самом селе прожи- вало лишь шесть семей туземцев), на котором русские кол- хозники подняли вопрос о вспашке туземного кладбища. С принятием решения члены колхоза торопиться не стали, <но само обсуждение этого вопроса вызвало большое недовольст- во остяков, которые угрожали в случае вспашки их кладбища уехать вовсе из Полновата> [Судьбы народов..., 1994. С. 211].

Роль лидера противоборствующей стороны взял на себя Иван А. Ерныхов, бывший в прошлом председателем Полно- ватского тузсовета (В. М. Новицкий отмечал в 1926 г., что казымцы на своем сходе-ярмарке в Юильском городке сами избрали <рабочую тройку тузсовета>, в том числе ее предсе- дателя т. Ерн-ху из юрт Амнинских [ТФ ГАТО, ф. 690, оп. 1, д. 6, л. 120-120 об.]). В начале зимы 1931 г. кулак Ерны- хов оповестил округу о своем намерении собрать туземный сход, первым вырезал свою тамгу нашум-пгы-юх(палке, пе- редававшейся из селения в селение и возвращавшейся к от- правителю, на которой ставили тамги все желающие участво-

167

вать в сборе). По стойбищам и юртам Казымашум-ты-юх провезли кулаки П. Я. Молданов, М. П. и Я. П. Каксины.

Первый сход в юртах Максима П. Каксина оказался ма- лочисленным, и призыв пришлось повторить. В селении Пет- ра Я. и Ивана Я. Молдановых (родовых князей Казыма) в устье р. Вош-юган собралось уже более 40 человек, что было сочтено достаточным (всего на Казыме насчитывалось 1630 туземцев, из которых 81% составляли ханты, 13% - ненцы и 6 % - коми-зыряне).

Иван А. Ерныхов, взяв первое слово на сходе, высказал следующее: <с тех пор, как на Казыме построили культбазу, туземцам стало жить невозможно,... русские стали туземцев притеснять: отбирать оленей, насильно заставлять заготовлять и сдавать пушнину и рыбу, возить лес, чего раньше не было>; <нас, богатых и почетных людей,... лишили избирательных прав и стали не допускать на собрания>; <детей стали отби- рать в школу для того, чтобы лишить возможности отцов промышлять пушнину и зарабатывать себе хлеб>. В заключе- ние он призвал собравшихся <добиваться, чтобы убрать культ- базу и выжить всех русских из тундры>.

Сход решил <собрать весь казымский народ, всем дви- нуться на культбазу> и предъявить русским требования:

<отменить всякие наложения на кулаков, восстановить их в избирательных правах, допускать на все собрания и изби- рать в свой суд (местный туземный совет)>;

<взять всех детей из школы и в дальнейшем учиться не отдавать, добиться закрытия школы>;

<отказаться от всякой помощи культбазе: не давать оле- ней, не возить лес и не работать на культбазу>;

<рыбу, пушнину и оленей всем продавать без всяких зада- ний, а кто сколько хочет>;

<убрать с Казыма культбазу и от оз. Нум-то факторию Уралпушнины>;

<переизбрать туземный совет, потому что он допустил обу- чение детей в школе и ие защищает интересов туземцев>.

Заключительной частью схода стал обрядпоры, на кото- ром в жертвулунхам(духам) было принесено 15 оленей. Шаманы Иван П. Молданов и Иван Я. Молданов (Стар- ший) совершили камлание и объявили собравшимся: <Бог наше решение одобрил. Русским подчиняться не надо, а кто будет делать то, что велят русские, будет наказан>.

168

Весть о состоявшемся сходе и одобрении его решенийлун- хамиоблетела всю округу. В декабре 1931 г. 150 туземцев со всего <казымского мира> (многие были вооружены) собра- лись в юртах Хуллорских. Было принято решение направить Данила П. Ерныхова в с. Полноват к братьям Петру Ф. и Андрею Ф. Немысовым для переговоров с обскими остяками. Братья Немысовы, поддержав решения схода, вызвались со- брать обских и куноватских остяков с тем, чтобы совместно со <всем миром Казыма> идти на Полноват.

Заручившись их поддержкой, казымцы выступили из Хул- лора двумя группами: первая, числом 50 человек, направилась в Амню, забрала с культбазы детей и предъявила требование немедленно закрыть школу. Вторая, насчитывавшая свыше 100 человек, двинулась к Полновату для соединения с отрядами обских и куноватских остяков. Иван А. Ерныхов, будучи дос- таточно искушенным администратором, не предполагал зате- вать военных баталий. В его планы входило приглашение в Полноват районных властей из Березова и утверждение ими под давлением <всего мира> принятых на Казыме решений.

Трудно сказать, каким бы мог быть <сход дипломатии Ивана Ерныхова, не окажись представители районной власти не менее проворными, чем туземцы. В 20 км от Полновата казымский отряд был встречен четырьмя работниками из Бе- резова, ехавшими на встречу с туземцами. Районные чиновни- ки сумели убедить Ерныхова отправиться всем вместе на культ- базу и там <разрешить все вопросы>. Между тем под Полно- ватом собрались три внушительные по численности отряда: 20 человек собственно полноватских остяков, 40 - из Ванзева- та, около 250 - из Тугиянских и других соседних юрт (в общей сложности, даже без учета возможного соучастия ку- новатских остяков, <армия> туземцев могла составить без ма- лого полтысячи человек). Узнав, что казымцы вернулись на культбазу, собравшиеся обские остяки разошлись по своим юртам.

8 января 1932 г., по прибытии на культбазу, туземцы по- требовали немедленного проведения собрания и роспуска преж- него состава нацсовета (его председатель Осип С. Ерныхов был обвинен в потворстве советской власти и невнимании к интересам туземцев). Районные чиновники попытались пере- хватить инициативу, потребовав соблюдения законности, ли- шения кулаков права выступления на собрании, а некоторых и

169

права присутствия на собрании. Это, однако, вызвало лишь дополнительное озлобление, не поколебав позиции собравшихся. Туземный сход ответил: <У нас нет кулаков, все равны и все должны участвовать в решении вопросов>.

Новым председателем тузсовета был избран Прокопий Спи- ридонов (сход благоразумно выдвинул на эту должность че- ловека, значившегося середняком или даже бедняком). Пред- ставители Березовского РИК'а были вынуждены не только поладить с выдвиженцем-подкулачником, но и пойти на ряд других уступок и обещаний, например, отмену твердых зада- ний по заготовкам промысловой продукции.

Как отмечается в <Обвинительном заключении>, на этом <казымское кулачество успокоилось>. После отъезда бере- зовских чиновников в Туземном Доме Казымской культбазы вновь собрался сход, давший наказ новому составу тузсовета:

<во всей работе добиваться выдвинутых к советской власти требований>;

<не давать работникам культбазы ездить по туземцам, со- бирать детей в школу>;

препятствовать установлению твердых заданий по промыс- лам рыбы и пушнины, <не допускать облова туземных речек и озер русскими>;

<восстановить всех лишенных избирательных прав, не до- жидаясь об этом решения районных организаций>;

<препятствовать наложению на кулаков каких-либо зада- ний и насильно от них ничего не отбирать> [БКМ, N 767. С. 1-9].

В докладе Остяко-Вогульского окружкома ВКП(б) на секретариате Уральского обкома ВКП(б) в марте 1933 г. со- бытия на Казымской культбазе с 28 декабря 1931 г. по 12 января 1932 г. были квалифицированы как <открытое выступ- ление казымских туземцев, организованное местным кулачес- твом и шаманами против мероприятий, проводимых тузсове- том и культбазой>; <кулачеству и шаманам удалось переиз- брать... Казымский нацсовет, где по настоящее время предсе- дателем сельсовета работает ставленник кулаков Спиридонов, авторитетный 62-летний подкулачник> [Судьбы народов..., 1994. С. 205-206].

В то время как казымские туземцы ожидали перемен по- литики советской власти, последняя <проводилась как и ра- нее>. Весной 1932 г. за противодействия советским меропри- ятиям был арестован кулак Сергей К. Молданов. Иван А. Ер-

170

ныхов и его сподвижники пытались <потребовать немедленно- го освобождения арестованного>, убеждали соплеменников <больше из тундры туземцев не давать русским уводить>. Однако соотношение сил было явно не в пользу мятежного нацсовета. Часть населения Казыма колебалась в выборе по- зиции, некоторые прониклись <любовью> к русским> стали отдавать детей в школу.

В начале 1933 г. Иван Ерныхов и еще 14 кулаков собра- лись в юрте Максима П. Каксина, сошлись на том, что <жить стало трудно>, и порешили <дальше на Казыме не оставать- ся> и <перекаслать> в отдаленные районы. Андрей П. Мол- данов (Большой) и Иван Т. Сенгепов откочевали в вершину р. Мегде-Темен (прит. р. Лямин), Кузьма Аликов, Сергей К. и Семен В. Молдановы - в вершину р. Туром-юган, Михаил В. Молданов - к самоедам на оз. Нум-то, Андрей П. Молданов (Хромой) - в сторону Сургута, Иван Н. Ран- дымов - в верховья Казыма, Михаил Т. Сенгепов - на р. Кур-ех-тор (в сторону Обдорска). Сам Иван Ерныхов от- правился на р. Пим за 500-600 верст (8 дней езды на легкой нарте) от родной Амни.

Как видно, отъезд <лучших людей> напоминал скорее бег- ство врассыпную, чем мероприятия <по противодействию со- ветизации тундры>. Михаил Сенгепов вынужден был оста- вить свою известную рыбным изобилием вотчину; Иван Сен- гепов успел бежать от карателей, бросив в Помутской лавке свой меховой гусь (верхнюю зимнюю одежду) и деньги. Че- тырем кулакам скрытьсяне удалось: Павел С. Тарлин, Мак- сим П. Каксин. Иван П. и Тимофей Е. Молдановы были арестованы [БКМ, N 767. С. 9-10].

На пару месяцев (с марта по июнь) казымская округа затихла. Летом 1933 г. вновь обозначились признаки нараста- ющего напряжения, очагом которого на этот раз стал район верховий Казыма и оз. Нум-то. Ответственный секретарь Остяко-Вогульского окружкома ВКП(б) А. Я. Сирсон со- общал:

Во время моего пребывания в Березово, в июне, была получена телеграмма из Казымской культбазы, что ненцы прогоняют бригаду рыбаков с оз. Нум-То, угрожают сжечь культбазу и требуют осво- бождения четырех остяцких кулаков, арестованных ОГПУ в связи с казымскими событиями зимы 1931-1932 г.

... Весной 1933 г. по инициативе культбазы из Казымского ин- тегрального товарищества была организована рыбацкая бригада из остяков и русских и послана на оз. Нум-То на лов рыбы. Работники культбазы не учли, что на озере имеется святой остров ненцев... На

171

озеро явились представители ненцев и, по словам Белозерова (русско- го бригадира), якобы, высказывали требования вернуть арестованных остяцких кулаков; еще более неопределенно, кто-то из ненцев угрожал сжечь культбазу.

Достоверно одно, что ненцы протестовали против облова рыбы на Нум-То и требовали личного приезда заведующего культбазой и пред- седателя мир лавки. Тогда ячейкой были командированы на Нум-То т. Шершнев, исполняющий должность заведующего культбазой, он же секретарь ячейки, и т. Хозяинов, председатель интеграл-товарищест- ва, коммунист...

По приезде на место Шершнев и Хозяинов делали опыты по изготовлению гранат, набивая редьку порохом и делай из нитки фити- ли. На случай, <если ненцы окажутся кулаками>, были приготовлены веревки, чтобы их связать...

Все это проходило на глазах рыбацкой бригады и, можно пред- полагать, не осталось неизвестным и для ненцев, т. к. последние в назначенный день на Нум-То не пришли, но просили ждать их приез- да через два дня. [Встреча так и не состоялась].

После отъезда бригады (уполномоченных) культбазы явились ненцы, якобы, в большом количестве, заявили рыбацкой бригаде, что они пришли <договариваться, а не воевать>, разрешили ей ловить рыбу только на еду, потом согласились несколько расширить свое разреше- ние и не возражали ловить <несколько больше>, интересовались стои- мостью сете-материалов, и отдельные ненцы спрашивали, <не примут ли с нас рыбу, если будем ловить сами...

[Судьбы народов..., 1994. С. 211-212].

Благодушный тон докладной записки А. Я. Сирсона ха- рактеризует его как рассудительного чиновника. Однако и он не осознал вполне ту глубину <военных> настроений, которые охватили Казым к лету 1933 г. Не смогли сгладить их и спешно принятые администрацией меры: снятие с работы отличив- шихся военными приготовлениями тт. Шершнева и Хозяино- ва, отправка новой группы уполномоченных во главе с зам. председателя окрисполкома т. Ганиным на Нум-то для ис- правления допущенных перегибов. Более того, каждое новое появление очередной советской бригады вызывало все более враждебное к ней отношение и утверждало туземцев в мысли: <Русские готовятся к войне> [Судьбы народов..., 1994. С. 212, 226].

Степень напряжения в среде туземцев выразилась в том, что за несколько месяцев было проведено три больших жер- твоприношения поры. После первого, состоявшегося 6 середи- не лета 1993 г. у юрт Ивана Тарлина на р. Лямин, разнеслась молва, что, по предсказанию шаманов, <сверху> скоро подой- дут пароходы белой армии и красные отступят.

На осеннее поры, проходившее на святилище Лунх-Хот, съехалось более 30 казымских остяков. Камлание шаманов

172

Андрея П. Молданова (Хромого) и Николая М. Молданова принесло отлунхавесть, что скоро на смену советской власти снова цридет власть царская; а покалунхвелит всему народу откочевать в глубинную тундру и объединиться с самоедами. Тут же шаману Андрею Молданову-Хромому <казымский мир> поручил оповестить самоедов о предстоящем всеобщем сходе в вершине р. Казым.

К концу ноября неподалеку от святилища Тор-Хон-юх- пай собралось около 80 семей остяков и самоедов. На следу- ющий день после сбора было проведено общее остяцко-само- едскоепоры,на котором в жертву был принесен 21 (священ- ное число - 3х7) оленей. Камлал напорывсе тот же Анд- рей Молданов-Хромой в паре с Григорием Я. Молдановым. На сей раз волялунха,переданная шаманами, состояла в том, чтобы <ловить русских и связывать>, а затем предложить пленников советским властям в обмен на четырех ранее арес- тованных кулаков. Следовало также запретить русским ло- вить рыбу на оз. Нум-то и закрыть все лавки, за исключени- ем одной в дер. Амня.

Весь казымский мир сошелся на том, что русских, разъез- жающих по тундре, надо ловить и вязать. А если их приедет слишком много, то <воевать с ними до смерти>. На этом же порыбыл избран новый вождь <всего остяцкого и самоедско- го народа> Ефим С. Вандымов.

В самом концепоры,когда многие уже собирались разъ- езжаться по своим стойбищам, подъехал на нарте самоед Аны Комая, оставленный <караульщиком> у шести самоедских чу- мов на оз. Нум-то, и сообщил, что к ним в стойбище прибыл председатель Казымского тузсовета Прокопий Спиридонов и просит передать <всему народу> приглашение на сход.

На встречу со Спиридоновым немедленно выехали Ефим Вандымов и Иван Ерныхов, остальным было предложено со- браться у шести чумов на следующее утро. Прокопий Спири- донов <за чаем> сообщил прибывшим, что его послали <русские судьи> звать самоедский народ на собрание к месту, где сто- яла рыболовная бригада культбазы, <для разрешения вопроса по облову оз. Нум-то>.

Ефим Вандымов согласился было с таким ходом событий, сказав: <Завтра все соберутся и, если решат ехать, поедем>. Прокопий Спиридонов возразил: <Русские судьи сказали, что остяков не надо звать. Только самоедов, и то тех, что близко к озеру живут>. Один из хозяев шести чумов самоед Моту на

173

это сказал, что <их здесь всего шесть человек живут, и ре- шать за весь мир они не могут>.

После того, как <Спиридонов сообщил о намерении рус- ских арестовать еще 18 кулаков, было решено <не ехать к русским в Нум-то, а звать их к шести чумам, здесь поймать и связать>. Собравшиеся на следующее утро туземцы согласи- лнсъ с решением вождей, наказав Спиридонову: <Если рус- ским нужно делать собрание, то пусть приезжают сами сюда, но только пусть с собой не берут оружия, так как ханты и ненцы оружия боятся> (последнее уже явно сродни мотивам фольклора, где герою положено для обмана врага поначалу притвориться слабым).

После отъезда Спиридонова Ефим Вандымов собрал сход и объявил, что русских <надо связать, а то они арестуют еще 18 человек>. Он приказал всем подъехать поближе к шести чумам и держать оружие наготове.

Тем временем Спиридонов вернулся к <русским судьям>, изложил решение туземного схода, умолчав лишь о намерении <связать>. 3 декабря советская бригада под началом предсе- дателя Березовского райисполкома т. Астраханцева, включав- шая уполномоченного Уралобкома т. Шнейдер (единственную в бригаде женщину), сотрудника Березовского ОГПУ т. По- сохова, пом. зав. Казымской культбазы т. Смирнова, зав. Амнинским интегральным товариществом т. Нестерова, а так- же переводчиков П. Лозямова и Н. Каксина, в сопровожде- нии П. Спиридонова, его заместителя по Казымскому тузсо- вету Е. Каксина и члена юртового объединения Ильбигортс- ких юрт П. Волдина прибыла к шести чумам (стойбище рас- полагалось в 80-100 км к юго-востоку от оз. Нум-то).

Был вечер. Прибывшие успели объявить только цель про- ведения собрания: решение вопросов <об облове оз. Нум-то> и <о пушных заготовках>. Их уложили спать, а собрание было назначено на утро. Ближе к ночи состоялся сход <лучших людей>, на котором камлали Андрей Молданов-Хромой и Яков П. Молданов. Шаманы объявили, чтолунхтребует смерти русских.

Поутру из чума, где спали русские, под предлогом подго- товки собрания вынесли всю утварь. В чум вошли самые рос- лые и крепкие туземцы и по кличу Ефима Молданова <та-та!> набросились на полусонных русских. Их избили, связали ве- ревками, выволокли на улицу, затем снова заволокли в чум.

174

В это время к стойбищу подъехал вызванный Астраханце- вым на собрание зав. отделением Уралпушнины на оз. Нум-то Г. Никитин. Его тут же схватили и связали, после чего зата- щили в один из чумов и заставили написать от имени остяков и самоедов требование к советской власти:

<немедленно вернуть арестованных советской властью че- тырех остяков; если же они освобождены не будут, то захва- ченные русские заложники, представители власти, будут тоже убиты>;

<закрыть на культбазе интернат и не брать детей в школу, а тех, которые учатся сейчас, из школы вернуть родителям>;

<снять налоги с кулаков, не облагать их твердыми задани- ями и не привлекать к суду за невыполнение этих заданий>;

<не отбирать от кулаков оленей для культбазы и <е за- ставлять туземцев работать на культбазе>;

<отменить всякие аресты туземцев, судить их только сво- им судом и из тундры никуда не увозить>;

<отменить выдачу <норм> на сданную пушнину и рыбу, а отпускать продукты, кто сколько может купитьна деньги>;

<закрыть и убрать все торговые фактории в Казымской тундре и прекратить облов русскими озера Нум-то>;

<всем русским выехать из Казыма, а если они этого не сделают, то пойдем войной и выгоним их силой>;

<всех кулаков восстановить в избирательных правах>.

После того, как требование было дописано, П. Спиридо- нов, сопровождаемый тузсоветовским штатом (Е. Каксиным и П. Волдиным) и только что исполнившим миссию писаря Г. Никитиным, отправился доставить ультиматум по назначе- нию.

В стойбище шести чумов вновь началось камлание. И на этот разлунхбыл неумолим: русских надлежало убить. Плен- ных привязали веревками к нартам и повезли. (Далее следует фрагмент описания событий со слов Михаила Я. Молданова).

<Отъехав от шести самоедских чумов на расстояние со- бачьего лая, мы поехали к высокой сопке. Объехав ее вокруг, остановились, а нарты, на которых лежали связанные русские, стали заводить на сопку, и там стали всех связанных стаски- вать с нарт и раздеватъ>.

(Объезд сопки имел, несомненно, ритуальное значение, с этого начинается любой обряд на святилище. И последующие действия туземцев не оставляют сомнений в том, что они со- вершали очередноепоры). Пленных задушили веревками (как

175

это обычно делается с жертвенными оленями). По воспомина- ниям жены Астраханцева, написанным через три месяца после похорон мужа, все убитые были скальпированы (в следствен- ных материалах подобная информация отсутствует) [БКМ, N 767, С. 11-27, 76-82].

В постановлении бюро Остяко-Вогульского окружкома ВКП(б) <О ликвидации контрреволюционного кулацкого вос- стания на Кавыме> описанные события лаконично отмечены в общем перечне фактов: <... поездка районной бригады на Нум- То под руководством т. Астраханцева по вызову самоедов и откочевавших в тундру остяков для, якобы, разрешения во- просов, связанных с оз. Нум-То. Предательство председателя тузсовета Спиридонова, захват бригады кулаками и убийство тт. Астраханцева, Посохова, Смирнова, Нестерова и Шней- дер> [Судьбы народов..., 1994. С. 226].

Убито было пятеро, два остяка-переводчика остались у мятежников в качестве заложников.

Возвращаясь к шести чумам, участники жертвоприноше- ния договорились не рассказывать о случившемся своим же- нам и детям, а также тем, кто не был непосредственным сви- детелем происшедшего. Никому не позволено было отлучать- ся далеко от стойбища без ведома остальных.

Две недели спустя мятежники приняли решение идти на Нум-то, разграбить базу Уралпушнины и сжечь все хозпо- стройки, дабы впредь воспрепятствовать русским ловить здесь рыбу. Их остановил приезд Григория И. Ерныхова, явивше- гося к шести чумам с двумя поручениями. Первым было пись- мо от председателя облсуда Уральской области т. Чудновско- го с просьбой вернуть русских заложников и предложением собраться всем миром на культбазе для решения спорных во- просов. Вторым -шум-ты-юх снанесенными тамгами ос- тавшихся на Казыме остяков (соплеменники со своей стороны выразили волю собрать всеобщий сход).

В лагере шести чумов началось брожение. К тому же иссякли запасы провизии. Мятежники приняли решение раз- делиться: одна часть возвращалась в свои юрты, другая ухо- дила в отдаленную Надымскую тундру. Разъезжающихся ту- земцев настигло тревожное известие, привезенное П. Спири- доновым: на Казымскую культбазу прибыла опергруппа ОГПУ.

Стараниями того же Спиридонова было остановлено на- чавшееся в декабре 1933 г. (с распространением слухов о за- хвате группы Астраханцева) повстанческое движение среди

176

обских остяков. Вокруг Полновата организовывались воору- женные отряды, велась усиленная агитация против советской власти, поддерживалась связь с казымскими мятежниками. После раскола в лагере шести чумов и прибытия войск ОГПУ председатель Казымского тузсовета отдал приказ всем полно- ватским туземцам <вернуться по своим урманам> [БКМ, N 767. С. 27-32].

Как отмечалось в упомянутом постановлении бюро Остя- ко-Вогульского окружкома ВКП(б), кулаки считали себя <не- досягаемыми для воздействия советской власти в условиях тундры> [Судьбы народов..., 1994. С. 227]. Действия опер- группы ОГПУ в феврале-марте 1934 г. не оставили места подобным иллюзиям.

В Казымском и Полноватском тузсоветах было арестова- но 88 человек, из которых 34 были освобождены в ходе след- ствия <за отсутствием состава преступления>, <маловажностью преступления> или принадлежность <к социально близкой нам (рабочим и крестьянам) прослойке>. В том же ходе следствия умерли трое, среди них вдохновитель движения Иван А. Ер- ныхов (26 апреля 1934 г. он скончался <от расстройства дея- тельности сердца и крупозного воспаления легких>). Таким образом, в числе обвиняемых по делу N 2/49 оставался 51 человек, из них - 29 шаманов [БКМ, N 767. С. 2, 32]. Выездная сессия Обско-Иртышского областного суда, прохо- дившая в Остяко-Вогульске 25 июня 1934 г., вынесла приго- вор о различных мерах наказания 49 обвиняемым [Судьбы народов..., 1994. С. 305].

Изъятые у кулаков при арестах 979 (по другим данным 2000) оленей были переданы в колхоз им. Скачко, вещи на сумму свыше 1000 руб.- фактории Уралпушнины и Казым- ской культбазе, пушнина на сумму свыше 2000 руб.- в госу- дарственную казну, культовые шаманские принадлежности - Березовскому райфо [БКМ, N 767. С. 105; Судьбы наро- дов..., 1994. С. 227].

Советская власть в то время находилась в расцвете своих сил. Подавив мятеж, она и не подумала отступать перёд ту- земными предрассудками. В постановлении бюро Остяко-Во- гульского окружкома ВКП(б), например, значилось: <... счи- тать дальнейшую эксплуатацию оз. Нум-То целесообразной и поручить партгруппе окрисполкома в декадный срок разрабо- тать практические мероприятия по полному освоению промыс- ловых возможностей Нум-То, ... закрепить на Казымекой культбазе в распоряжении т. Иваненко вооруженную группу в

177

10 чел. коммунистов под руководством т. Калугина сроком до открытий навигации> [Судьбы народов..., 1994. С. 228].

Была ли это война? В какой-то мере да, хотя короткий <бой> между туземцами и опергруппой ОГПУ состоялся лишь однажды: Григорий Сенгепов с женой затеяли перестрелку с карательным отрядом, в результате чего погибли сами и за- стрелили трех бойцов опергруппы (Кибардина, Дуркина и Соловьева). Это была война по царившему среди мятежников настроению непримиримости и возгоняемой шаманством ре- шительности, хотя лидеры туземного движения возрастом своим подходили скорее к разряду старейшин, чем боевых команди- ров: Прокопию Спиридонову было 60, Ефиму Вандымову, Ивану Сенгепову и Андрею Молданову-Большому - по 70 [БКМ, N 767. С. 29, 76-82]. Для туземцев это была война за традиции, и потому оказались в ходу жестокие средства из арсенала, казалось, давно ушедших в прошлое <богатырских войн>.

  (60 лет спустя, 29 декабря 1993 г. прокуратура Тюменс- кой области рассмотрела дело о Казымском восстании - в реабилитации 49 участникам было отказано [Судьбы наро- дов..., 1994 С. 305, прим. 53]).

СМУТА НА ТОЛЬКЕ

На водоразделе, пролегающем между верховьями рек Таз и Вах, смыкаются, вернее пересекаются, владения хантов, сель- купов, лесных ненцев, эвенков, кетов. Преобладающим насе- лением притоков верхнего Таза (Тольки, Ватыльки, Караль- ки, Покольки, Ратты) являются селькупы? несколько южнее на притоках Ваха (Колекъегане, Сабуне, Кулыниголе) основ- ную часть жителей составляют ханты. В прошлом под общим названием <остяки> ваховские ханты и тазовские селькупы нередко представлялись русским чиновникам на одно лицо, тем более, что сами русские навещали этот медвежий угол Западной Сибири крайне редко; Когда в 1913 г. Кай Доннер оказался на р. Покольке (притоке Таза), туземцы со всей округи собрались посмотреть на впервые посетившего их <бе- лого человека>. Тогда в полуземлянке с бревенчатыми стена- ми и Дымным чувалом, вмещавшей более 30 человек, он был радушно принят местным князем, окружен съехавшимися с окрестных притоков Таза селькупами (остяко-самоедами), прибывшими из восточных тундр эвенками (тунгусами), жи-

178

вущими на притоках Ваха хантами (остяками) [Donner, 1926. S. 160-161]. Жаль, что Доннер не упомянул имя князя, им вполне мог быть главный виновник событий, которые про- изошли двадцать лет спустя.

В начале 30-х годов <Ларьякский район с центром в с. Ларьяк, расположенный в 1000 км от резиденции окружных организаций (Остяко-Вогульска - Ханты-Мансийска)> име- новался <самым отдаленным>. В пределах собственно Ларь- якского района, населенного почти исключительно туземцами (всего в районе числилось 1884 человек, из которых 51 - русский, остальные - остяки-ханты и остяки-селькупы), <са- мой отдаленной> была территория верховий притоков р. Таз. Там-то главным образом и проживало кочевое оленеводчес- кое население, причисленное советской властью к разряду ку- лаков.

По данным ОГПУ, <до 1928 г. включительно преоблада- ющая масса остяков не имела никакого представления о су- ществовании советской власти> (если не принимать во внима- ние их участия в контрреволюционном восстании 1921 г.). На этом фоне мифически (будто персонаж из средневековой ле- генды о Златокипящей Мангазее) выглядит фигура <туземца- кулака> Ефима И. Кунина, который <имел и имеет сейчас богатые связи не только с местными шаманами и другими контрреволюционными элементами, но и за границей. Первый раз он в 1924 г. ездил в Норвегию с большим количеством пушнины, откуда привез подарок,- нож с золотой оправой. Второй раз Кунин ездил в Норвегию в 1928 г.>.

Фамилия Кунин распространена как среди ваховских хан- тов, так и среди тазовских (верхне-толькинских) селькупов. Ефим Иванович (хант по происхождению) был фигурой поис- тине межэтнического и даже, как видно, международного зна- чения. В материалах ОГПУ он именуется <кулаком>, <кочу- ющим шаманом>, <полуфеодалом>, <бывшим родовым кня- зем>. Кроме имен по крещению, отчеству и роду, он имел прозвище <Шата>, от которого образовалась его вторая фа- милия-псевдоним <Шатин>, как его обычно и называли ос- тяки.

До революции и после туземное население рек Тольки и Сабуна находилось в полной экономической зависимости у Кунина, имевшего до 5000 оленей, часть которых раздавалась им малообеспеченным ос- тякам на определенный срок, в который они выполняли для него раз- личного рода работы, а после возвращали полностью всех оленей, расплачивались беличьими шкурками.

179

Полученную таким образом пушнину Шатин сбывал крупными партиями по рекам Таз, Пур, Курейка, Толька, Тазовка. Оборот его торговли в то время достигал 100000 руб. в год, В 1924 г. Кунин, скупив товаров на 20000 руб.> продал их по спекулятивным ценам. В результате торговли он скопил большие средства главным образом золотом. Кроме того, Кунин держал по 10 и более батраков, работаю- щих на него, которые проживали в специально отведенных для них чумах.

По имеющимся у нас последним данным, Кунин под нажимом наложенных твердых заданий стадо оленей уменьшил, оставив у себя около 400 голов, остальных оленей он раздал туземцам и сократил до 4 число батраков, сейчас он имеет 2 тунгусов и 2 остяков.

Первое еще в большей степени подняло веру туземных масс в Кунина, считающегося единственным в тундре благодетелем, идущим на помощь бедноте. Материально зависящие от него остяки готовы за Кунина пойти на что угодно и даже положить жизнь. Перед приездом его в чум остяками скоблятся ножом доски, на которых они пьют чай, на место, где должен сидеть Кунин, подстилается лучшая новая оленья шкура.

Кунин особенно любит ловлю оленей. В такой момент он обыкно- венно берет руководство на себя и, не отходя от чума, дает те или иные распоряжения. Только изредка он накинет аркан на оленя, и притом, если промахнется, ближе стоящий остяк всегда предупреди- тельно сам свертывает аркан и передает опять Кунину. Характерен и такой пример. Один остяк на заданный ему вопрос: <Как ты будешь расплачиваться с Шатиным за оленя, если белок добыл мало?> - ответил: <Умирать буду, но заплачу>.

Кунин оказывал свое влияние в прошлом даже на купцов, кото- рые также, принимая его у себя с большим почетом, подстилали ему под ноги дорогие ковры и пр., что во всяком случае означало не одно гостеприимство, но и страх того, что им не будут проданы товары.

В 1921 г. Ефим И. Кунин участвовал в восстании против красных. В начале февраля 1933 г., когда он стал узником ОГПУ, ему было 46 лет [Судьбы народов.,., 1994. С. 199- 202].

Несмотря на стремление остаться незамеченным советс- кой властью (путем сокращения оленного стада, числа батра- ков, проживания в отдаленных тундрах), Ефим Кунин не су- мел избежать участи других <лучших людей>. В 1931 г. ему было предъявлено обвинение в том, что он <перегородил сплошь запором р. Толька, в верховьях которой находился нацсовет>, вследствие чего <в верховья реки рыба не попадала>. <Когда это было обнаружено, то Шатин был снят с лова рыбы на этой реке>. Вскоре (в том же году) <впервые в районе был сделан нажим в сдаче пушнины на кулаков>, и Кунин вынуж- ден был скрыться в самой отдаленной части подвластной ему округи - на Енисее. С ним ушел 161 туземец-оленевод, <боль- шое количество зависящих от него остяко-туземдев и родствен- ников>.

180

Особенно обеспокоило советскую власть то, что Кунин <забрал имеющиеся (у него) запасы пушнины>, а затем и другое - <за весь период пребывания его на Енисее до фев- раля1932г. ни один остяк с пушниной в Ларьяк не приез- жал. По грубым подсчетам, в то время из района было выве- зено пушнины более чем на 50000 руб., что составляет почти 20% всего плана 1932 г.> [Судьбы народов..., 1994. С. 201, 205].

В течение 1932 г. сотрудниками ОГПУ были установле- ны связи Кунина с участниками Казымского мятежа хантами Н. Неттиным и В. Сорум, скрывавшимися к тому же от кон- войного преследования (первый сбежал в 1931 г. из Березов- ского дома заключения, второй в 1927 г.- из Тобольской тюрьмы). Предполагалось, что <Неттин, Кунин, Сорум вза- имно информируют друг друга о происходящих в расположен- ных вблизи районах событиях. Кунин хорошо знает, что дела- ется в Березове, Васька Сорум получает новости из Ларьяка. Так, например, услышав о том, что олени крупных Березовс- ких оленеводов переданы в совхоз, они развернули агитацию среди бедноты за уничтожение имеющихся у них оленей>. <Кунин поддерживает связь с рядом других кулаков и шама- нов-лишенцев В. Ларьякских юрт - Прасиным Федором Павловичем> (главарем так называемой бандгруппы Прасина).

В декабре 1932 г. ОГПУ стало известно, что у Кунина имеется золото. Тем самым досье родового князя наполнилось сверх меры, последовало распоряжение о его аресте. Однако буквально вся Ларьякская тундра открыто или скрытно про- тиводействовала проводимой карательной акции. Сотрудники ОГПУ жаловались, что <добыть свидетельские показания в тундре невозможно. Таким образом, основным обвинитель- ным материалом служат наши агентурные данные>. Самого Кунина предупредил о готовящемся аресте не кто иной, как заведующий базой Уралпушнины Куйвышев. Тайно поддер- живал родового князя и другой <русский начальник> - заве- дующий агентством Сибторга Александр Я. Каноненко, кото- рый (как стало известно ОГПУ) занимал у Кунина на теку- щие расходы своей организации несколько тысяч рублей.

Захватить Шату в тундре каратели даже не помышля- ли - это было настолько же практически неосуществимо, насколько и опасно. Родовой князь в своих передвижениях благоразумно выдерживал дистанцию в полтысячи километров от районного центра (с. Ларьяк). И все же настал день, когда

181

чутье ему изменило. То ли чересчур уверенно, долго находясь в преданном окружении, почувствовал себя Ефим Кунин, то ли просто недооценил мастерства работников ОГПУ.

Арест состоялся в декабре, когда князь <во главе кочую- щих туземцев... приехал в Ларьяк на ярмарку, остановившись в 40 верстах от села в болоте. Кунин предполагал сделать так: съездить в Ларьяк, узнать, как их там примут, возвратиться обратно и только после этого организованно выехать на яр- марку>. Для райуполномоченного ОГПУ прибытие князя прямо в Ларьяк было единственной возможностью выполнить затя- нувшееся задание, и он эту возможность не упустил,

<Узнав об аресте Кунина, остяки несколько дней на яр- марку не выезжали, требуя освобождения его из-под ареста. Для того, чтобы уговорить остяков, потребовалась посылка нескольких делегаций>. (Порой кажется, что даже в след- ственных документах сквозит симпатия к князю ларьякской тундры). <Такое же упорство проявили они и на допросах в районном аппарате ОГПУ. Два пастуха на вопрос, сколько имеется у Шатина оленей, ответить категорически отказались, заявив так: <Этого мы без разрешения хозяина сказать не можем, дайте нам увидеться с ним, пусть он нас благословит на это>.

У Кунина было изъято <золотой валюты на сумму 8235 руб.>, а ее бывший владелец <оперирован> (т. е. арес- тован без возбуждения уголовного дела, с нарушением уго- ловно-процессуальных норм) окротделом ОГПУ [Судьбы на- родов..., 1994. С. 200-203].

Расправа с родовым князем вызвала смуту по всей округе. Бюро Остяко-Вогульского окружкома ВКП(б) в постановле- нии о политическом состоянии Ларьякского туземного района (начало 1934 г.) вынуждено было признать, что <политичес- кое настроение туземного населения Ларьякского района ха- рактеризуется фактами возрастающей антисоветской активности кулачества и шаманства, принимающей открытые обостренные формы борьбы, как-то: появление бандгруппы (Прасина), уг- роза оружием колхозникам, борьба против целевого снабже- ния, агитация за разгром складов интеграла, угроза бедноте и, особенно, разжигание национального антагонизма против рус- ских> [Судьбы народов ..., 1994. С. 222].

Резкая перемена в отношении к советской власти вырази- лась, например, в позиции одного из самых заметных тузем-

182

них лидеров того времени Семена К. Сигильетова, В начале

1933 г. официальные власти рассыпались впохвалах ему:

Начинает втягиваться в общественную, советскую работу и бес- партийная бедняцкая и середняцкая часть из хантов и манси Предсе- датель Ларьякского рика - беспартийный ханты Семен Карпович Сигилъетов, пользуясь хорошим авторитетом в районе, вполне обеспе- чивает проведение всех необходимых мероприятий советской власти <Семена надо слушаться,- говорят ханты,- мы его выбирали, и он нам поможет, как надо лучше жить>

Кулацкая же часть другого мнения о Семене Сигильетове. <Он связался с русскими, слушает их и не слушает стариков, веками жив- ших в Аарьяке, нарушает старые законы> Сигильетов сегодня уже в качестве председателя рика неплохо руководит районом, он пользуется хорошим авторитетом и, если будет ему обеспечена повседневная по- мощь райкома партии и курсовая переподготовка, он, безусловно, смо- жет и дальше руководить районом

(Из доклада Остяко-Вогульского окружкома на секретариате Уральского обкома ВКП(б) [ Судьбы народов..., 1994.

С. 208].

В декабре 1934 г. <бывший председатель Тольковского нацсовета Ларьякского района> Семен Сигильетов уже участ- вовал в сходах у шести чумов и убийстве пятерых уполномо- ченных Березовского райисполкома на оз. Нум-то, а еще че- рез полгода возглавлял одну из боевых групп Ямальскойман- далады[см. Судьбы народов..., 1994. С. 241].

ЯМАЛЬСКАЯ МАНДАЛАДА

Старики ненцы часто путаются, пытаясь определить, сколько на их веку проходило восстаний на Ямале. Мне доводилось слышать о двух, трех и даже четырех, в зависимости от той глубины памяти, на которую уходил собеседник. Порой со- здается впечатление, чтомандаладана Ямале не прекраща- лась, а лишь временно затихала.

В докладной записке Ямальского (Ненецкого) окружкома Центральному Комитету, Омскому обкому ВКП(б) <О по- литическом состоянии округа к концу 1934 г.> (от 20 декабря

1934 г.) отмечалось:

С момента организации Ямальского (Ненецкого) национального округа (1931 г ) и организации в тундре национальных советов взамен ранее существовавших родовых советов, в большинстве своем воз- главляемых кулаками, развертывается и постепенно активизируется борьба кулацко-шаманскои части населения тундры, принимая все бо- лее и более обостренные формы

Если в 1932-1933 гг только отдельные, еще недостаточно орга- низованные, группы кулаков и шаманов выступали против организа- ции советов и пытались влиять на трудовое население тундры..., то

183

уже с весны 1934 г. эти отдельные кулацко-шаманские группы стали соединяться, а к осени 1934 г. оформились в одну многочисленную группу под названием <Мандолыда>, в переводе на русский означает <собравшиеся>.

Основным местом деятельности <Мандолыды> является почти весь Ямальский полуостров и восточное побережье Байдарацкой губы, с охватом части территории Приуральского района (вершина Байдара- та, оз. Яро-то, р. Яркута). Наиболее сильное скопление чумов, входя- щих в организацию <Мандолыда>, находится в районе оз. Яро-то, по рр. Юрибей и Яркута. Отдельные небольшие группы спускаются южнее указанных мест (Салита, Яда и др.).

Главными организаторами и руководителями кулацко-шаманской группировки в настоящее время являются в северной части Ямала: Ныд Вануйто - организатор группировки на северном Ямале, глав- ным же руководителем в настоящее время является Хатево Окатэтто (кулак), помощником ему Вейсайби Окатэтто (сын кулака Тилянга Окатэтто, осужденного в 1932 г.).

В южной части Ямала (оз. Ней-то и Яро-то) руководителем груп- пы, объединяющей около 250 чумов, является Ютола Серпиу (серед- няк).

В районе Юрибей во главе группы, объединяющей около 80 чу- мов, стоят Ямно Окатэтто (шаман), Яното Вануйто, Януюти Вануй- то и Ханзеко Худи (кулак).

В Приуралье главным руководителем является Солинтэр (имя я соцположение не установлено), его заместителем - Илья Пырырко (середняк).

(Судьбы народов..., 1994. С. 238].

Язык ОГПУ имеет свои особенности, благодаря которым мандаладаоформилась вгруппу под названием (с прописной) <Мандолыда>. Можно понять чекистов и совпартработни- ков - у них свои обряды со своими богами и жертвоприно- шениями, они <читают> происходящее по своему обычаю. И все же за пафосом классовой борьбы в официальных докумен- тах обнаруживаются реальные причины и обстоятельства со- бытий.

Первыми выразили недовольство <оленными и пушными заготовками> надымский кулак Эко Анагуричи (владелец 3000 оленей) и ямальский кулак Май Солинтэр (владелец 3500 оленей). Последний 11 марта 1932 г. <в присутствии ненцев Типчи Сыротэтто и Семена Сыротэтто заявил уполномочен- ным Ханского кооператива Витязеву и Ануфриеву, что он не признает постановление бедняцкого собрания о контрактации оленей>, что бедняки не имеют права обсуждать <вопрос> о нем и его оленях.

<Много было у вас разных уполномоченных, ничего они не доби- лись, не добьетесь и в дальнейшем. Я могу жить без русских. У меня есть олени, сыт буду>.

184

24 апреля 1932 г. кулак Май Солинтэр при вручении по- вестки о явке на суд за эксплуатацию батраков заявил: <Су- дей ваших и советскую власть не признаю, у меня свои зако- ны>. После настойчивого требования со стороны ненца Рога- лева принять повестку, он набросился на Рогалева с ножом, был обезоружен. После этого организовал 12 чел. из ближай- ших чумов с ножами, одновременно послал гонца для даль- нейшего сбора людей с ближайших стойбищ> [Судьбы наро- дов..., 1994. С. 238-239].

В 1934 г. отчасти под воздействием слухов о <войнах> на Казыме и Тольке, а в основном из-за неприятия все более бесцеремонных действий советской власти, на Ямале действи- тельно разворачиваетсямандалада.В одних случаях 'собрав- шиеся' прибегали к <пассивным> средствам борьбы - блока- де советских факторий или саботажу на них. К примеру, вес- ной 1934 г. с каравана нарт <были сброшены и оставлены в тундре грузы, направленные на фактории Ямальского и При- уральского районов>. При других обстоятельствах шли в ход более <активные> методы.

На северном Ямале... группировщики в присутствии зам. пред. окрика т. Ного, члена президиума окрика т. Зеленина и инструктора окрика Самбурского устроили <народный суд> (кулацкая расправа) над председателем Тамбейского нацсовета Пивичи Окатэтто и членом совета бедняком Нуми Тусида, категорически отказавшимися идти в группировку Этих товарищей раздели догола, катали по снегу, изби- вали, а затем обязали идти в группировку.

На Хэнской стороне Обской губы (в Надымской тундре) частью перешедших с Казыма на нашу территорию кулаков при участии мест- ного кулачества под руководством предавшего и участвовавшего в убийстве на Казыме остяко-вогульских работников бывшего председа- теля Тольковского нацсовета Ларьякского района Остяко-Вогульско- го округа Семена Сигильетова (остяк) разграблена выездная фактория в верховьях Надыма и убиты тт. Мурашев (уполномоченный УГРО), Дмитрий Лагей (милиционер) и Максим Ануфриев (член правления интегралкооператива и зав. разъездной факторией).

2 декабря на собрании около оз. Яро-то (Приуральский район) в присутствии бригады окружкома ВКП(б) под страхом избиения кула- чеством сдали представителям района свои удостоверения часть чле- нов Щучьереченского нацсовета. До этого подвергались суду (разде- вание, катание по снегу, избиение) члены и бедняки Щучьереченского нацсовета Хаю Вылко, Неуси Лаптандер и др. Здесь же кулачество потребовало выдачи на суд председателя Приуральского рика т. Ха- танзеева, переводчика райотдела НКВД Григория Наричи и члена Щучьереченского нацсовета Осипа Пиналея. Аишь благодаря значи- тельной численности и энергичным действиям бригады расправа не состоялась

[Судьбы народов..., 1994. С. 240-241].

185

В ходемандаладыбыли распущены Нейтииский, Там- бейский и Тиутейский нацсоветы, блокирована связь окруж- ных властей с североямальскими факториями Главсевморпути (Сеяхинской, Тамбейской и Мыса Дровяного).

Североямальской частью группировки захвачены и поделены ста- да Нейтинского нацсовета -- 60, Тамбейского - 120 и стадо Глав- североморпути - 630 голов. Эти стада поделены между родами Сер- пиву и Яптиков.

Кулацкой группировкой полностью захвачено и разложено про- стейшее производственное объединение <Нарыта Нгэрм> ('Красный Север') в Ямальском районе. Также идет разложение в простейших производственных объединениях, находящихся на территории, захва- ченной организацией <Мандолыда>.

В Надымском оленсовхозе в составе пастухов было до 60% ку- лачества и враждебных элементов, которые систематически разворо- вывали стада, применяя методы смешивания совхозных стад с кулац- кими и просто отдавая стада (Пантелеймон Канев, Иван Вокуев и др.). Колхоз <Едай Иллер> ('Новая Жизнь') вследствие связи пасту- хов с кулачеством потерял до 50% оленного поголовья.

Повсюду наблюдается массовый убой оленей.

На северном Ямале, а также и на Байдарате в основном закрыт пушной промысел. Трудовому населению <Мандолыдой> запрещено промышлять зверя. <Нынешний год,- говорят руководители <Ман- долыды>,- не год промысла, а год разговоров с советской властью>.

Основными требованиями, которые выставляет кулацкая группи- ровка, являются:

<Отменить нормы отоваривания продуктами и промтоварами>;

<Покупать по потребности и на деньги>;

<Долой кулаков и бедняков - мы все одинаковы>;

<Восстановить в правах голоса кулаков и шаманов>;

<Не признаем советов и своих выборных, подчиняться им не бу- дем; новые советы выбирать не будем>;

<Не надо факторий, потому что стало много ездить русских; убе- рите русских>;

<Мы против советских законов и выполнять их не будем>;

<Выдать всех ненцев с факторий и из советов>;

<Детей в школу отдавать не будем>.

Эти требования фактически являются требованиями, по которым мы должны отказаться от всех мероприятий, проводимых партией и правительством, и ликвидировать советскую власть в тундре.

[Судьбы народов,.., 1994. С. 241-243].

Действительно,мандаладавыступила противвсех меро- приятий советской власти 30-х годбв. И не потому, что ненцы изначально не признали ее, а потому, чтокаждое отдельно взятое ее действие в отношении ненецких устоев и традиций удивительно точно шло <против шерсти>. Советская культура не просто отличалась от ненецкой, она, будто умышленно, сочетала в себе все наоборот.

Сейчас я приведу фрагменты из воспоминаний о ямальс- кой смуте 30-х годов одного из ее участников с Другой (не-

186

нецкой) стороны. Его зовут Эсико Лаптандер. Он дважды состоял вмандаладе- в 30-х и 40-х годах [Полярный Урал, 1993 г.].

По моим подсчетам мне сейчас должно быть 90 или 92 года. Я родился в горах, но вся моя жизнь прошла на Ямале. Сейчас я опять живу в горах. Много раз случалось так, что я мог умереть, но я до сих пор живу и не знаю, что будет дальше.

Когда началасьмандалада,я кочевал в устье Юрибея.Мандала- дапошла с Оби, прошла через горы, Константинов Камень, дошла до моря. Я не знаю по именам, кто были те русские, которые отбирали оленей. Солдаты как солдаты, красноармейцы. Какой был год - тоже не знаю,

Когда началась советская власть, красноармейцы стали ходить по тундре, по чумам. По 10-15 человек ходили с ружьями. Все должны были давать им упряжки оленей. Хоть бедный, хоть богатый - все равно должен дать оленей и нарты, если кто не дает, значит, он за белых, его сразу стреляют. А если дает, то должен отвезти красноар- мейцев дальше, куда они скажут. Потом уже может вернуться назад на своей упряжке. Красноармейцы людей собирали с каждой тундры по одному, в Салехард на собрание(сабора)увозили.

Потом (какое-то время спустя) пошло другое 'дело'(сертавы). Сказали, что надо собрать па нашей (Усть-Юрибейской) тундре 300 оленей и отдать бесплатно. Люди не хотели отдавать оленей. Был тут один, Ермечи Сэротэтто. У него оленей было три тысячи. Он сказал людям: <Это же немного - 300 оленей>. И отдал за всех 300 быков из своего стада. Тот год прошел.

Опять 'дело' появилось - надо собрать 100 оленей и тоже их бесплатно отдать. А потом стало еще хуже. Красноармейцы стали ездить по чумам, искать золото. Если человек золото не отдавал, его самого увозили. Шаманов всех забирали. Красноармейцев возили нен- цы на своих упряжках. Они же отнятых оленей в стадо собирали и куда-то угоняли.

Однажды так приехали к старику Нянги Хороля, у которого было три тысячи оленей. Хотели забрать оленей. А старик уже умер, его на нарту до весны положили. Красноармейцы не поверили, что он умер. Стали нарту развязывать, труп обшаривать. Две шкурки песцов нашли, забрали. Всех оленей у его сыновей угнали. Оставили только сто голов.

На следующий год оленей у всех стали отнимать. У меня оленей было мало, я в то время был пастухом у одного богатого старика. У него было две тысячи оленей. Красноармейцы к нему приехали, с ними ненец Янгасов. Он и собирал оленей, оставил старику только 100 голов. Старику кочевать надо, а у него оленей на одну упряжку не хватает, те что остались - молодые да необученные.

Встретился я тогда же с человеком по имени Епцу Худи. Он сказал: <В этом году мы попались>. Я его спросил: <Во что попа- лись?> Он ответил: <Русские пришли. Советская власть на нас напа- ла. Всех оленей отобрали и сделали из них одну кучу. Людей стали назначать. Из кучи сделали несколько стад. Детей и женщин собрали по тундре и, как оленей, погнали, увезли на двух баржах в Яр-Сале (культбазу). На баржах нужду справить некуда, везде воняет>.

У всех оленей забрали. Оставили стадо только Намсю Окотэтто, он им много песцов отдал. И одного Вэнга не тронули. Люди новые стали в тундре появляться. Однажды смотрим, едет совсем не энако-

187

мъш человек. Мы его, как в легендах говорят, спрашиваем: <Какого ты рода? Далеко же ты заехал>. Он отвечает:<Я-Понг яв'тер Сэродэта(Обской губы житель-Сэротэтто). Да. Заехал. Теперь время такое. Люди переезжать стали. Нас двое>.

Вскоре люди, упряжка за упряжкой, стали подъезжать. По од- ной, по две нарты. Говорят: <Надо собираться(мандаласъ).Людей в тюрьмы забирают. Без 'дела' забирают. Шаманов всех увозят>. К нам в стойбище все больше людей приезжает. Недалеко от нас другое стойбище стояло - они ушли на север Ямала, там не 'собирались'. Они туда, где спокойно, ушли.

Главными на Юрибеемандаладаизбрала двух людей. Их звали Ямна Сэротэтто и Хатева Худи. Они хорошо умели с людьми разго- варивать, 'не промахивались'.

Прошла весна, лето и осень. Выпал 'второй снег', какмандалада стоит. Ямна Сэротэтто и еще пять человек по первому снегу поехали к горам, к озеру То-це-хэ (в Байдарацкой тундре), к священной сопке Теренолва. Ямна Сэротэтто сильным шаманом был. Он 'кричал' (кам- лал) на сопке Теренолва и сказал, что людей надо звать на 'священ- ную войну'(хэбидя саю).Людей становилось все больше. А кто-то уезжал: Нюдику Тайбери, Судуку Тайберн, Ваня Валей, Тусида уехали изманда лады.

Пришла весть, что идут красноармейцы битьмандаладу.Их 100 человек. Люди к нам стали приезжать каждый день. Все собрались в чуме у Ямб Явгнада. В наш чум приехали люди На пяти нартах, среди них и великан Ямна Сэротэтто. Он нас спрашивает: <Кто это здесь отдыхает? Где другая половина людей?> Мы отвечаем: <Они по со- седним стойбищам поехали>. Он давай ругаться: <Вы тут по гостям ездите, а мы о гостеваниях и не думаем. Оленей пасти некому - все вмандаладусобрались. На нас солдаты идут, а вы тут отдыхаете!> Остыл Ямна, и они уехали.

Только их упряжки скрылись, другие едут и среди них опять Ямна Сэротэтто. В нашем чуме они ночевали. Мы спросили: <Едут ли солдаты?> - <Завтра должны приехать>. Наутро чаю попили, стали оленей на упряжки ловить. Я отцу говорю: <Если 'собираться', так всем 'собираться'. Умирать, так всем умирать. Дай мне тоже упряжку>. Отец ответил: <Бери, поезжай>. Ямна Сэротэтто слышал наш разговор и сказал:

- Этот мальчик помнит мои слова. Задницу бы тебе следовало надрать.

- Если хочешь надрать мне задницу, надери, я тебя не боюсь,- ответил я.

-  Крепкое у тебя сердце. Если хочешь ехать, поедешь с нами. Поехали мы. Приехали на стойбище Ямна Сэротэтто. Там пять

чумов и людей очень много. Каждый день забивают оленя на мясо. Рогов от забитых оленей кучи. Людей столько, что земля колышется под ногами. Из-под земли гул идет от шагов. Я подумал, что, навер- ное, 500 или 600 человек собралось. Все знают, что сегодня должны солдаты прийти.

Показалось много нарт. Они спустились с холма к речке. Скры- лись в низине, а когда снова появились, то уже разделились на две части и окружили нас. Их 50 нарт, на каждой по два солдата. Оста- новились нарты. Солдаты с ружьями встали возле нарт. Несколько русских без ружей к нам пошли. С ними был ненец Ного, начальник, он вырос среди русских. Он нам говорит: <Расходитесь, прекращайте

188

мандаладу.С русскими вам все равно не справиться>. Наши люди отвечают: <Отпустите тех, кого вы забрали> тогда и мы разойдемся>.

Стали они искать среди нас главных, конечно, Ямну Сэротэтто. Ямна крикнул: <Я нужен? Я здесь!> Солдаты его забрали. Хатева Худи тоже забрали. Двоих из тех, кого искали, найти не смогли, они на нарты легли, спрятались. Это были Янута Вануйта и Норни Хоро- ля. Всего семь человек арестовали.

Тех, кто привел русских, было три десятка человек (ненцев). Один из них, Порту Худи, говорит нам: <Хватит, расходитесь! Ва- ших людей забрали не навсегда, они вернутся>. Увезли семерых. И началась пурга. Два дня была пурга. Утром просыпаемся, многих нарт уже нет, только 'круги' (натоп оленей) от них остались. Люди сказа- ли: <Зачем мы сюда приехали, все равно сделать ничего не сможем>. Каждый собрал своих оленей и уехал в свою сторону. Так первая мандаладаразъехалась.

Ненцы не в силах были остановить машину наступления социализма по всему фронту> да и не пытались всерьез этого сделать. Как следовало из тактики ведения традиционных войн, они нередко давали этой машине возможность нанести сокру- шительный удар в пустоту, отступали, скрывались в отдален- ных тундрах, приспосабливались к колхозным и администра- тивным новшествам, но с завидным упорством сохраняли свой стиль жизнедеятельности. Казалось, по всем тундрам победо- носно прошествовали карательные отряды и бригады уполно- моченных, были очищены от кулаков колхозы и переизбраны советы. Однако то там, то здесь вдругвновь обнаруживались гнезда контрреволюции. Например, в 1937г. был разоблачен заслуженный председатель Южно-Ямальского нацсовета, член пленума Ямальского райисполкома А. Пуйко <за укрыватель- ство кулаков от обложения твердым заданием, срыв вручения твердых заданий выявленным и обложенным кулакам, допуск кулаков в ОПТ им. Ворошилова и систематическое пьянство с ними, укрывательство в своем хозяйстве батрака> [Судьбы народов..., 1994. С. 265].

Советская власть явственно ощущала это мягкое, но упор- ное противодействие. Принимаемые постановления и планы перевода кочевников на оседлость (в 1935 г. и позднее) ока- зывались формальны, в создаваемых и пересоздаваемых кол- хозах неизменно одерживали верх традиционные методы ве- дения хозяйства, обустраиваемые поселки и фактории не при- обретали значения центров> оставаясь для оленеводов пункта- ми эпизодических визитов. Советская власть так и не смогла найти свое место в тундре, стать нужной ненцам (или сколь- ко-нибудь значительной их части).

189

Возможно, именно эта не вполне осознанное бессилие (срод- ни тому, что испытывали православные миссионеры прошлого века, отступая перед безразличием кочевников к <истинной вере>) вызывало стремление любыми средствами показать свое могущество, напугать тех, кого побаиваешься сам. Годы ре- прессий (конец 1930-х) унесли немало жизней тундровиков; по количеству жертв (к сожалению, документально не учтен- ных) период 1937-4938 гг. приравнивается ненцами к войне; иногда об этом времени говорят как омандаладе(хотя случа- ев организованного сопротивления не упоминается). Но и мас- совые репрессии не рассеяли страха властей перед затаенной тундровой контрреволюцией, не сделали кочевника-врага бо- лее понятным и доступным.

Нетрудно представить, каково жилось и работалось в этих условиях сотрудникам ОГПУ - НКВД - КГБ. И нет при- чин удивляться тому, чтомандалада1943 г. была организо- вана... Ямальским райотделом НКГБ [см. Петрушин, 1991; Головнев, Зайцев, 1992. С. 75-76].

Судя по действиям <главного режиссера> событий началь- ника Ямальского райотдела НКГБ Медведева, ему было из- вестно немалое число ненцев, готовых в любую минуту забыть о существовании советской власти. Ему был известен район, где находились кочевья наиболее состоятельных и независи- мых оленеводов - тундра Северного Ямала. Ему была из- вестна и пара имен самых ожесточенных среди них недобро- желателей режима - Сатоку Яптик и Селе Вэнга (послед- ний должен был хорошо помнить, что является <костью голо- вы своего отца>, репрессированного в 1937 г.).

Что подвигнуло Медведева именно осенью 1943 г. зате- ять мятеж в Ямальской тундре: разнарядка на провокацию свыше, желание отличиться в бдительности, личные счеты или действительные опасения насчет назревающего бунта - су- дить трудно. Возможно, он действовал вполне профессионально (по нормам той эпохи), стремился посредством <легкой при- вивки предупредить тяжелую болезнь>, сам организовать мя- теж, чтобы проще было его подавить. Автор единственной пока публикации архивных материалов КГБ по <мандале> 1943 г. А. Первушин полагает, что <основная часть замысла> Медведева и его вышестоящих коллег состояла в получении <наград за проведение доблестной операции> [1991. С. 36].

В качестве исполнителя своего плана Медведев избрал председателя колхоза <Красный Октябрь> Манса Езынги

190

(Езанги). Встретившись с ним в школе североямальского по- селка Тамбей, Медведев через переводчика (старшего рай- ветврача П. А. Шуткина) сумел втолковать только что при- ехавшему из тундры и, видимо, изрядно опешившему ненцу необходимость собратьмандаладу.Едва ли М. Езынги впол- не осознавал, что действует не по мудрому совету <русского начальника>, а согласна оперативному плану КГБ. Со слов П. А. Шуткина,

Медведев предложил Мансу Езанги отправиться в чумы Вэнго Селе и Яптика Сатоки, выяснить их настроение, пригласить в <манда- лу> и, если они согласятся, то объехать с ними стойбища колхозников от пролива Малыгина через реки Пяседай и Тайтей до Найти неких озер и призвать их в <мандалу>.

Я (П. А. Шуткин) напомнил Медведеву, что обстановка в тун- дре ввиду отсутствия хлеба и неправильного начисления налогов мо- жет толкнуть некоторых ненцев на активные антисоветские действия и привести к тяжелым последствиям. На мое замечание Медведев отве- тил, что я в оперативной работе не разбираюсь и поэтому обязан все дословно и точно переводить, а также хранить в тайне содержание этой беседы.

Как и ожидалось, Селе Вэнга и Сатоку Яптик с готов- ностью поддержали идеюмандалады.Согласно традиции, была изготовлена и отправлена по стойбищампидтевы пя- пал- ка для сбора тамг сторонников сбора. Главной цельюманда- ладыпровозглашался дележ (возврат хозяевам) колхозных оленей. Увлекшись агитацией, Мане Езынги живописно тол- ковал и о готовящемся русскими суде над ненцами.

В следственных показаниях Ныда Вануйто содержится опи- сание посещения его стойбища вождями <мандалы>.

Приблизительно в ноябре 1943 г, ко мне в чум, который стоял в 150 км от Тамбея, приехали Езанги Маце и Вэнго Селе. Выпив чаю, Езанги Мане стал говорить, что всем нам надо идти <в мандалу>. Я спросил: <Зачем? Ненцам она не нужна>. Он ответил, что русские постановили судить всех плохо работающих колхозников. Мера нака- зания такова: виновных подвешивать за ноги к столбу, обливать керо- сином и поджигать. <Будут ли терпеть это ненцы?> - закончил Езанги Мане. Я ответил, что надо хорошо работать, и тогда суда не будет. Вэнго Селе больше молчал, а когда услышал, что ненцев будут сжи- гать, то сделал удивленное лицо, и я понял: это для него новость.

Возможно, что Ныда Вануйто слегка сгладил перед след- ствием свое отношение к колхозному, труду, однако в его по- зиции отчетливо выражена настороженность (если не сказать недоумение) тундровых оленеводов относительно затеи <ман- далы>. Действительно, <провокатору> (так называет А. Пет- рушин Манса Езынги) пришлось ни с чем вернуться в Тамбей.

191

Между тем Медведев, будучи заранее уверенв успехе операции, отбил радиограмму в окружной отдел КГБ (Салехард); <В колхозах Калинина, Сталина, Кирова, 1 мая, Нарьян Нумги установлена повстанческая <мандала>. Руководят Вэнго Селе и Яптик Сатока. Мандалисты делят колхозные стада. Угрожают вооруженным восстанием>. Узнав от М. Езынги о колебаниях ненцев, Медведев решил окончательно рассеять их сомнения - он направился с опергруппой к стойбищу Селе Вэнга и издали обстрелял его.

Эти действия укрепили у ненцев веру в распространенные Езанги Маисом провокационные слухи о том, что русские будут убивать нен- цев за невыполнение планов по пушнине и рыбодобыче Они стали сниматься со своих постоянных стойбищ и переместились в район реки Пяседай, где приступили к дележу обобществленных оленей

(Из показаний П. А. Шуткина).

Итак, план удался.Мандалададействительно поднялась и охватила северные тундры Ямала. Из Тамбея в Салехард ушла еще одна радиограмма: <Вернулись сегодня, 16 ноября, груп- пой из тундры, имели 10-минутную перестрелку. Жертв нет. Положение тяжелое. Просим выслать самолетом ручные пу- леметы. В <мандале> 200 человек>.

Вскоре весть о <мятеже в Ямальской тундре> достигла начальника УНКГБ по Омской области полковника Быкова и даже наркома госбезопасности Меркулова (последний, прав- да, с прохладцей отнесся к докладу о восстании ненцев). Зато омские чекисты с воодушевлением приступили к доработке операции уже на своем областном уровне. Заместитель Быко- ва подполковник Гаранин с оперативной группой на несколь- ких самолетах вылетел из Омска через Салехард в Тамбей. К его эскорту присоединились два секретаря окружкома ВКП(б) Гуляй и Иванов, заместитель председателя окрисполкома Брод- нев, начальник УМВД Захаров, начальник отдела по борьбе с бандитизмом УМВД Хмелев с ротой автоматчиков.

Из Тамбея на 50 оленных упряжках опергруппа, ведомая М. Езынги, двинулась в тундру. Захватив без сопротивления два стада оленей и нагнав ужаса на тундровиков, чекисты предложили <мандалистам> собраться на стойбище Сатоку Яптика. Явилось свыше 150 человек. По списку, утвержден- ному Гараниным, Медведев арестовал около 50 человек.

Когда оперативники (прошедшие, по-видимому, специаль- ный инструктаж по обезвреживанию тундровых бандитов) при- нялись снимать с ненцев верхнюю одежду и привязывать плен-

192

ников к нартам, часть арестованных пыталась бежать. Опер- группа открыла огонь, семеро было убито, столько же ранено, не считая своих (в суматохе зацепили Хмелева и Тюлькова). Оставшихся в живых ненцев увезли в Тамбей и поместили в неотапливаемой бане.

Тундроваямандаладабыла разгромлена. Заодно иску- шенный в борьбе со шпионами подполковник Гаранин отыскал неподалеку и тут же арестовал <резидента германской развед- ки> - им оказался начальник гидрографической партии Глав- севморпути Плюснин. Если уж из Плюснина чекисты сумели выбить признание <о сотрудничестве с гитлеровскими развед- органами, об организации и руководстве повстанческим дви- жением среди местного населения>, то что оставалось делать вконец запутавшемуся и запуганному Мансу Езынги, как не давать показания против всех подряд обвиняемых (включая Плюснина).

<Архитекторы победы> над ямальскими оленеводами по- лучили свои ордена, а некоторое время спустя свои 5 (Быко- ву), 8 (Гаранину и Езынги) и 10 (Медведеву) лет лагерей. Их судьбы оказались фишками в более <высоком сценарии> [см. Петрушин, 1991. С. 35-36].

А в североямальской тундре до сих пор ходят мрачные слухи о всплывающих время от времени немецких (позднее американских) подводных лодках, а также карательных отря- дах красноармейцев, способных появиться откуда ни возьмись и открыть пальбу из ружей или автоматов. Один из таких слухов мне самому довелось породить, когда летом 1987 г. я с двумя моими спутниками-археологами пересек с о-ва Белого пролив Малыгина и появился на северном берегу Ямала. Уви- девший нас издали ненец стремглав погнал прочь свою запря- женную пятеркой оленей упряжку, а затем передвинул пода- льше от побережья свое стойбище.

История последнеймандаладысреди ненцев передается уже в виде легенд. Рассказывают, что вождю восстания Яп- тикутадибв(шаману) с двумя своими сообщниками удалось- таки уйти от преследования солдат после перестрелки у остро- верхой, 'будто чум', сопки. По другому преданию, когда Нгай- водю Яптик вышел из своего окруженного красноармейцами чума, в него полетели пули, но он остался невредим. Из снега образовалась четверка снежных оленей и нарты, на которых уехал Нгайводю. Оказавшись в Салехарде, он был пойман. Но при расстреле пули его не брали. Тогда его приказали

7     Говорящие культуры                                        193

сжечь - от большого костра вверх полетел белый гусь> и вскоре Нгайводю оказался в своем чуме.

Говорят, в ходемандаладызабили насмерть Няво Пуйко, который еще в 20-е годьг участвовал в сопротивлении советс- кой власти, долго скрывался в землянке на р. Яркута, призы- вал ненцев к восстанию, а затем выдал всех его участников красноармейцам. Рассказывают, что североямальскуюманда- ладу,состоявшую из 50 нарт (по другой версии, 400 чело- век), ожидали восставшие на Урале, чтобы совместно пойти на Салехард. При этом уральский мятеж, <восстание сорока чумов>, считают даже более значительным, чем североямаль- ский. Его вождь Найти Него рисуется как богатырь, В числе его участников упоминаются два сильных гыданских шамана, способных вызывать бурю. Судя по рассказам, восставшие на Урале действительно убивали советских заготовителей, при- нуждали колеблющихся присоединяться к восставшим (проти- вящихся <замораживали>). Когда лагерьмандаладыосадили войска, более половины мятежников сдались, остальные при- няли бой. Шаманы 'нагнали' бурю с градом, от которой сол- даты едва не замерзли. Особую решительность проявила жена Филиппа Окотэтю, которая, видя, чта сопротивление мужчин слабеет, подняла 40 женщин с топорами и во главе их пошла на солдат. Женская атака была отбита очередями из пулемета. Жена Филиппа Окотэтто сумела скрыться в горах, но вскоре умерла [Ю. Вануйто, Г. Тусида, Тамбейская тундра, 1984 г.; Т. Худи, Яр-Сале, 1988 г.; Э. Лаптандер, Полярный Урал, 1993 г.].

* * *

В восстаниях 20 в. различимы отзвуки воспеваемых в ле- гендах старых войн, в них участвуют все те же шаманы, и в расправах над врагами видны следы жестоких дедовских воен- но-магических ритуалов. И все же не поворачивается язык назвать эти мятежи войнами. По значимости вызвавших их причин и царившему в среде повстанцев настроению неприми- римости они ничутьне уступали прошлым войнам, а по числу сподвижников подчас и превосходили их (в известном смысле все три мятежа начала 30-х годов: Казымский, Толькинский и Ямальский - составляли единое хантыйско-селькупско-не- нецкое выступление против советской власти). Однако силы противоборствующих сторон были слишком неравны, и пото- му туземные смуты приобретали вид не военных кампаний, а всплесков протеста, не имевших шансов на успех.

194

Примечательно, что все последние военно-политические движения разворачивались в ареалах расселения кочевников- оленеводов, тогда как оседлые туземцы оказывались в них главным образом наблюдателями. Именно оленеводство обес- печивало тот уровень экономической и социальной автономии, который позволял коренным жителям не только обходиться без цивилизацией но и поддержки, но и пытаться противосто- ять ей.

С момента своего становления крупностадное оленеводст- во было ответом туземных культур на воздействие российской государственности. Прозвучавшее выше неуклюжее, на пер- вый взгляд, противопоставление русских и оленеводов - не стилевой промах. И в 18-м и в 20-м столетиях разность этих культур была источником их постоянных столкновений, тем более, что первая всякий раз стремилась подчинить вторую (в этом смысле русская христианизация и советская коллективи- зация мало чем различаются). В ходе то явной, то скрытой борьбы против российского воздействия олень стал символом независимости для туземцев. Не исключено, что это вырази- лось и в сакрализации домашнего оленя, и в самом отношении к оленеводству каксмыслу этнической жизни. Не побоюсь предположить (в какой-то мере разрушая свои же прежние построения), что едва ли не главным фактором становления кочевничества в тундре явилось стремление туземцев к неза- висимости от новой власти. Отсюда и столь странное совпаде- ние сроков появления крунностадного оленеводства (17-18 вв.) в разных районах сибирской тундры от Ямала до Чукот- ки. Отсюда и <патологическое> стремление всех воевавших и бунтовавших захватывать оленей.

С уходом в прошлое межгрупповых и межэтнических войн на Севере Западной Сибири общественная организация утра- тила свое ядро - институт военно-политического вождества. В большей степени это коснулось таежных народов (манси, хантов, селькупов), у которых воители составляли особую касту, в меньшей - тундровых ненцев, для которых традиционно демократическое вождество. Российско-советские кампании по подавлению (подчинению, приручению, истреблению) тузем- ной аристократии имели наибольший успех в тайге, наимень- ший - в тундре, будто растворяясь в ее пространстве.

Нет оснований горевать о героических временах, во-пер- вых, потому, что они невозвратимы, а во-вторых, поскольку они были по-своему жестоки и несправедливы (если рассуж-

195

дать с позиции побежденного, а таковых в средневековом Приобье было немало, в том числе не только отдельные семьи, селения или городки, но и целые народы, волею судеб потес- ненные с обжитых мест или вовсе исчезнувшие). Былые вой- ны имели и свои сильные стороны. Они по-своему способ- ствовали развитию культуры и внутреннему единению этни- ческих сообществ, являясь одной из причин стойкости межэт- нических границ.

Военный дух не знал национальных границ. Подобно энер- гетическому шару, возникнув в одном месте, он катился по обширной территории, вызывая цепную реакцию войн. По- добный сгусток агрессии, например в 16-17 вв., распростра- нился от русских (и коми) через Урал на угорскую Конду- Коду, затем от кодских хантов - на селькупское Приобье, от селькупов - на лесных энцев. Лишь в устье Енисея он <разрядился> в столкновении с двумя другими подобными зарядам, принесенными кочевниками-ненцами (с запада) и эвенками (с востока). На территорию Западной Сибири вол- ны агрессии обычно приходили с запада и затихали на восто- ке. Оттого в приенисейских лесах и тундрах еще в 19 в. вспы- хивали конфликты, праочаги которых давно угасли в При- уралье и Усть-Иртышье, оттого у жителей востока (Таза, Гыдана, Ваха, Енисея) предания о войнах облечены в форму исторических рассказов> тогда как на западе (Урале, Приир- тышье, левобережье Нижней Оби) они уже в начале 20 а. сохранялись, по выражению С. К. Патканова, только в виде былин.

Как уже говорилось, у войны свое лицо, которое может быть черной маской, покрывающей другой, мирный, облик культуры. Тот же человек, который на войне съедает сердце врага, у порога своего дома наставляет внука: <не убий кома- ра>. Он просит у дерева дозволения его срубить, он целует в нос (по легенде) всю Живую Природу. На войне повержен- ных врагов раздевают и валяют в снегу, их делают голыми, возвращают в некое нелюдское состояние. Доброго гостя, на- оборот, одевают; и сами хозяева любят и умеют одеться так, что их одежда становится <языком жизни>. Это уже не чер- ная, а красная маска культуры. Или белая? Или пестрая? Впрочем, маска ли это? И в чем различие между тем, что прикрывает снаружи и тем, что идет изнутри?

196